Страница 11 из 13
— Разумеется, присаживайтесь.
Сильвия не спешила с возвращением, а мне одному четыре стула всё-таки многовато.
— Вы, я вижу, не местный? Очень белая кожа, словно бы незнакомая с нашим солнцем.
— Я приехал только вчера. — Что-то в этом дяденьке вызывало доверие, может быть, стоило рискнуть и спросить его напрямую? — А вы коренной волгоградец?
— Второе поколение, — улыбнулся он, высыпая в кофе пакетик сахара и позванивая ложечкой. — Мои родители восстанавливали Сталинград из руин после войны.
— Я мог бы задать вам несколько вопросов относительно местных достопримечательностей? В частности, о Мамаевом кургане?
— Хм… А что же о нём спрашивать? Сели на такси и добрались за пятнадцать минут. Там уйма экскурсоводов и киоски с сувенирами. Или вас интересует что-то иное? — Мужчина отставил чашку и укоризненно посмотрел на меня. — Чёрный археолог, угадал? Спешу огорчить, у кургана вы ничего не найдёте, там всё давно перерыто.
— Я не раскапываю могилы павших. Меня интересуют овраги.
Вместо ответа мужчина быстро встал, бросил на меня недобрый взгляд и ушёл, оставив недопитый кофе. Вроде бы мои расспросы не были чрезмерно бестактны. Тогда почему такая реакция? Он вернулся почти в ту же минуту. Встал рядом со мной и положил руку мне на плечо.
— Вы из органов?
— Нет, — честно признался я.
— Частный сыск?
— Нет.
— Хорошо, не буду настаивать. Извините меня. Два месяца назад там погиб мой племянник. Нехорошая и непонятная смерть. Я не знаю, куда смотрят власти и полиция… В наших оврагах селятся бомжи и цыгане, там торгуют наркотиками, там настоящий рассадник болезней и преступности. Я не понимаю… Молодой человек, у вас очень светлое лицо, вы — не они… Зачем вам овраги?
— Не все, только у кургана, — напомнил я, уходя от прямого ответа.
Ангелы не могут лгать, но никто не запрещает нам быть дипломатами, избегая острых углов.
— Там безопасно, — успокоенно выдохнул мой собеседник. — Полицейские наряды, охрана памятников истории, чёрные копатели и наркоманы не лезут в такие места.
— А ночью?
— Везде горят фонари.
Мы проболтали ещё, быть может, пять — десять минут на тему, чего ещё, с точки зрения местного жителя, стоило бы осмотреть: тракторный завод, панораму Сталинградской битвы и пивную «Бамберг». Её недавно построили немцы, возможно, потомки тех, кто в годы Великой Отечественной превращал этот город в пылающую пыль. Мой собеседник заказал себе вторую чашку кофе, а я, поблагодарив его за совет, направился на поиски загулявшей герцогини. Она, конечно, вольна выбирать и примерять всё, что заблагорассудится, но деньги-то всё равно у меня…
— Моцарт! Милый, дорогой, любимый, единственный, мне надо ещё вот это, это, вот эти две кофточки, платье, три пары туфель (я хотела четыре, но ладно…), блузку с люрексом и во-о-он ту обалденную сумочку, потому что иначе я тут же и умру! Ты мужчина, тебе этого не понять. Просто купи, и всё! Купи, ну купи, купи, купи, купи-и… А то буду ныть!
У меня не было ни тени сомнения в том, что она легко претворит эту угрозу в жизнь. И не то чтобы я боялся женских слёз, нет, просто не хотел привлекать к нам лишнего внимания. После безропотной оплаты мной шести счетов оставшихся наличных денег вряд ли могло хватить даже на обед в трактире. Но Сильвию, как вы понимаете, такие мелочи близко не волновали, она была счастлива, как дитя, и, кружась с пакетами в руках, распевала на выходе из торгового центра:
Не знаю, где она это подхватила, но людям вроде бы нравилось. На нас смотрели с насмешкой, но без осуждения.
— Ты как знаешь, а я, пожалуй, останусь здесь жить! Найду себе богатенького аристократа, выскочу за него замуж и буду каждый день покупать себе новый лифчик!
— Но ты уже замужем.
— И что? Где я, а где он?! — безмятежно присвистнула рыжая гроза холостых мужчин. — Если исходить из того, что сейчас две тысячи двенадцатый год, то мой достопочтенный супруг, герцог Кремер, давно почил в бозе, сдох, был небрежно закопан, рассыпался прахом, а на его могиле, надеюсь, построили мастерскую по пошиву женского белья!
— Что ты несёшь, господи…
— Только то, что я — честная вдова, и никто не помешает мне вновь выйти замуж ради устройства личной жизни! Как думаешь, вон тот брюнет в чёрной повозке действительно мне подмигивает или ему что-то в глаз попало?
Ответить я не успел, потому что из проезжающей машины высунулось дуло пистолета и четыре выстрела грохнули с такой скоростью, словно слились в один. Как я успел оттолкнуть болтунью в сторону на прилавок с газетами и журналами — ума не приложу… По счастью, пули не задели никого из прохожих, но смерть прошла так близко, что я ощущал ожог на виске.
Что же происходит? Мы здесь меньше суток, переоделись, смешались с толпой и тем не менее уже подверглись покушению среди бела дня! Неужели за нами так тщательно следят, что ни на миг не упускают из виду, и неужели мы настолько опасны, что нас пытаются убить при свидетелях, прямо посреди улицы?!
— Я ушибла коленку и, кажется, порвала чулок… Вошь антихристова! Моцарт, а у нас точно не хватит денег на новые?!
Мне пришлось молча вытащить из-под вороха газет свою рычащую спутницу по несчастьям и, крепко держа её за руку, дать дёру! Бежали наугад, стараясь лишь избегать пустынных мест и, по возможности, находиться среди прохожих. Самое обидное, что ни я, ни она не понимали причины такого скоропалительного нападения. Но что ещё хуже, так это чёткое осознание — на нас напали люди. Люди, а не вампиры! И это особенно подло…
Хотя чему удивляться?! Во все времена кровососы легко находили себе преданных слуг из рода человеческого. Те же Вампиры Черри довели искусство управления людьми до совершенства, и должен признать, что находились мужчины и женщины, служащие им не из-за страха или денег, а исключительно по идейным соображениям. Они называли этих кровожадных тварей «ангелами Смерти», они поэтизировали их неутолимую жажду, они настолько романтизировали сам образ вампира, что куда там страдающему Гамлету, и активно призывали все силы Зла очистить мир в кровавой купели, дабы возродить его к лучшей и чистой жизни! Правда, не совсем понятно, кто бы возродился, если бы в результате очищения всех съели…
— Я есть хочу! — примерно через час заявила мне утомлённая, как крестьянская лошадь, Сильвия. — Дьявол, кто бы знал, как, оказывается, неудобно ходить на этих каблуках?! Настроение испорчено напрочь… Хочу богатого мужа, шикарную машину и обычные тапки!
Мне оставалось только сочувственно вздохнуть, я даже руками не мог развести, она сгрузила на меня все пакеты, чтобы идти налегке. Видите ли, она посчитала, что нам будет спокойней под гарантированной защитой её двуствольного пистолета. Находясь в примерочной, практичная черногорская девушка не поленилась перезарядить своё оружие. Порох хранился в бычьем роге, поэтому не промок. И хоть серебряных пуль больше не было, но в нашем случае вполне устраивали и обычные свинцовые шарики. Если ухитриться с двух шагов попасть вампиру в затылок или в лоб, то голову разнесёт при любом раскладе…
— У нас нет денег. Ты вроде бы взяла какую-то еду у своей подруги?
— Мм… упс.
— Ты всё съела? — не поверил я. — Одна? Не поделившись? Когда?!
— Ой, ой, ой… Вот что ты такой вредный, а? Тебе самому с собой не скучно?.. — Сильвия показала мне язык и отвернулась. — Да там и было-то три кусочка колбасы, ломтик сыра и вообще ничего серьёзного… А сейчас обед! В Черногории принято есть много мяса и не ограничивать себя в вине. Слушай, у тебя есть ножи, а у меня пистолет, давай кого-нибудь ограбим?
— Может, проще вернуть в магазин хотя бы треть твоих покупок?
— Только через мой труп. — Вспыхнувшая герцогиня цыкнула зубом и выразительно махнула ногтём под горлом.