Страница 5 из 27
— Ясно. В таком случае, идемте.
Не успела Николь сообразить, что происходит, как ее уже вели по тропинке. Он шагал с легкостью и грацией, напоминающей опасного дикого хищника, — точь-в-точь лев, властвующий над всеми джунглями.
Последние события ослабили броню ее либидо, это ясно. Если не поостеречься, то очень скоро она с рыданиями бросится в радушные объятия незнакомца. Несмотря на желание свернуться калачиком на чьей-нибудь груди, надо было ретироваться, пока ее достоинство не пострадало!
— Я не хочу больше отнимать у вас время. Я пойду в паб, — сказала Николь, придя в ужас от того, что боится встретиться с его женой. — А вы, должно быть, уже беспокоитесь, где ваш сын.
— В церкви. Где его балуют и всячески ублажают. Я скажу ему, что ухожу. Без сомнения, он вернется домой в сопровождении эскорта, с набитым шоколадным печеньем животом, напичканный всякими новыми словечками, которые мне придется объяснять, когда он станет не к месту вставлять их. — Глаза Блейка заискрились. — Леди обожают его. Не исключено, что они сами приведут его домой, чтобы попотчевать меня забавной чепухой, которую он им наговорил.
— Не сомневаюсь. Тем больше причин отказаться от вашего великодушного предложения, — неохотно сказала Николь, почувствовав к нему еще большую симпатию. Когда еще она встречала мужчину, который был настолько понятливым, неотразимым и ни капельки не эгоистичным? И который, с трепетом подумала она, возбуждал ее. С большим трудом Николь заставила себя сказать: — Все равно, мне хочется поесть в пабе. Это будет забавно.
— Как пожелаете, — разочарованно ответил он. — Если вы уверены, что справитесь одна.
— Я должна привыкать, — печально пробормотала Николь.
— Это правда. Тем не менее я восхищаюсь вашей силой.
Их глаза встретились, и в его взгляде действительно читалось восхищение. Оно, казалось, прогревало ее насквозь, словно огненный коньяк, растекаясь по жилам и ускоряя пульс.
— Блейк… Есть вещь, которую вы можете для меня сделать, прежде чем я уйду, — решилась она.
— Назовите ее.
На мгновение по блеску в его глазах ей показалось, что он флиртует с ней. Затем ощущение реальности вернулось. Это просто человеческая доброта, ничего больше.
Николь сделала успокаивающий вдох, чувствуя, что волнуется.
— Я пытаюсь понять, почему отец хотел, чтобы я привезла сюда его прах, — пояснила она. — Вы ведь местный житель, да?
— Я родился здесь. И… мои родители и их родители до меня.
Ее лицо осветилось нескрываемой радостью.
— Значит, вы, возможно, именно тот человек, которого я ищу!
— В самом деле?
— Да, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал бодро. — Дело в том, что я осматривала надгробия, чтобы увидеть, не захоронены ли здесь какие-нибудь родственники отца. Но ничего не нашла. Многие надгробия невозможно прочесть из-за… э…
— Лишайника, — любезно подсказал он, поняв, что она подыскивает слово. — Время уничтожило большинство старых надписей. Если вы ищете фамилию Базо, то, боюсь, я не знаю…
— О нет, — внезапно прервала его она. — Фамилия моего отца была не Базо.
— Нет?
Поняв намек, он взглянул на ее руку и нахмурился, потому что на ней не было никаких колец.
Но спеша поскорее все узнать, она не стала объяснять ему, что в ярости швырнула в Жан-Поля свое обручальное кольцо. В волнении она сделала глубокий вздох, отчаянно надеясь, что он знает хоть что-нибудь о ее родственниках.
— Нет. — Она не отрывала от него напряженного взгляда. — Его фамилия была Беллами.
— Беллами?
Николь съежилась, потрясенная его реакцией. Улыбку с его лица как ветром сдуло, а вместо нее появилось выражение крайней тревоги.
— Д-да… а что?
— Беллами!
Одно лишь упоминания папиной фамилии спровоцировало в этом вежливом человеке такую пугающую реакцию, что ее мысли вмиг перепутались.
Она испустила тихий стон. Если б можно было забрать назад свою просьбу о помощи, она бы сделала это. Ошибкой было вторгаться в прошлое. Надо было рассеять прах и уезжать домой. А теперь воспоминания об отце вот-вот окажутся запятнанными каким-то ужасным разоблачением. И она совсем не хочет это слышать.
Глава третья
К счастью, поблизости оказалась скамейка. Николь с облегчением опустилась на нее. Не осмеливаясь взглянуть на Блейка, она сосредоточилась на насущном: сняла сумку, вытащила из нее Люка, затратив на это вдвое больше времени, чем обычно, потому что с перепугу пальцы стали неуклюжими и все время путались.
Отец, что ты натворил?
Она расстроено наклонила голову, надеясь, что Блейк уйдет, но он не двинулся с места и остался стоять перед ней. Быть может, он думает, что я опасна для общества? — истерически подумала она.
Под его сверлящим неодобрительным взглядом Николь обессилено прислонилась спиной к спинке скамейки, твердые планки которой больно вонзились ей в лопатки.
И тут еще заплакал Люк. Его действительно давно уже было пора кормить. Отчаянно моля про себя, чтобы Люк успокоился, она неуклюже завозилась с пуговицами блузки. Обычно она не стыдилась кормить ребенка на людях, но в Блейке было что-то настолько откровенно мужское, что заставляло ее отчетливо сознавать свою женственность. А он не перестанет пялиться на нее. Эти сияющие алмазами глаза будут изучать каждое ее движение, оценивать изгибы ее груди… Она вздрогнула.
Люк продолжал кричать. О скромности, в отчаянии подумала она, надо забыть. Она взглянула на Блейка из-под ресниц, словно напоминая ему об элементарном приличии.
— Давайте разберемся. Вы называете себя Базо, но на самом деле являетесь Беллами? — процедил он сквозь зубы, напрочь игнорируя ее потребность в покое и уединении.
— Да! — прокричала она сквозь пронзительные вопли Люка, вызывающе вскинув голову. — И горжусь этим!
Мысленно пожелав ему провалиться на месте, Николь решительно расстегнула пуговицы — наплевать, что он увидит ее грудь! — и направила ротик Люка к своему набухшему соску. Секунду-другую повозившись, взял грудь, и его всхлипы прекратились. Последовало знакомое потягивание, которое обычно расслабляло ее до состояния блаженного удовольствия. Но не в этот раз.
Не тогда, когда громадный Блейк нависал над ней, уже одной только позой выражая преднамеренную угрозу.
Чувствуя себя разбитой и несчастной, Николь прижала к себе своего малыша. Даже зрелище насыщающегося Люка, чье негодование сменилось полнейшим довольством, ничуть не уменьшило ее беспокойства. Вот-вот произойдет что-то ужасное. Почувствовав подступающую к горлу тошноту, она глубоко вздохнула. Наклонила голову и нашла утешение в том, чтобы поцеловать белые шелковистые волосики Люка.
Но непреодолимая сила притягивала ее взгляд назад, к разъяренному Блейку. Нет, оторопело подумала она. Не разъяренному — пораженному ужасом. Она нервно облизнула пересохшие губы. Если бы ее руки были свободны, она бы закрыла ими уши, чтобы не слышать того, что он может сказать.
— Мне нужно установить пару фактов, — вдруг заявил Блейк ледяным тоном.
Николь еще крепче прижала Люка, словно он был ее спасательным кругом. Что такого натворил отец, если одно лишь упоминание его фамилии вызывало у Блейка такую реакцию?
— Каких? — сдавленно проговорила она.
— Полное имя вашего отца. Ее затрясло.
— Джайлз. Джайлз Беллами.
Блейк резко втянул воздух, и она поняла, что он узнал имя, потому что лицо его исказилось гримасой ужаса, а глаза еще больше потемнели.
— И он мертв.
— Вы же знаете, что да! Я развеяла его прах, помните? — ответила Николь, чувствуя себя на грани истерики. — Вы часто допрашиваете женщин, когда они кормят грудью? — бросила она и получила некоторое удовлетворение, увидев, как краска проступила на его высоких скулах.
— Обстоятельства необычны.
— Правда?
— Вы хотите найти своих родственников? Она прищурилась. Его голос звучал более уравновешенно. Но не менее отстраненно.