Страница 33 из 84
Зверь вынырнул на поверхность, как кит из пучины, разбрасывая стоящих поблизости и смеясь над злобными выкриками, несущимися отовсюду. То обстоятельство, что их клубные шарфы отличались от повязанного у него на запястье, нисколько его не волновало: Зверь не боялся ничего и никого.
Болельщики на задних рядах, отброшенные напором толпы, пришли в негодование. Некоторые увидели, отчего произошел толчок: какой-то верзила с жирной ухмыляющейся рожей отвернулся от поля и пялился на них, вызывающе вскинув обнаженные, несмотря на непогоду, толстые руки, на одной из которых болтался шарф враждебного клуба. Люди промокли, их команда проигрывала, а тут еще эта наглая жирная сволочь. Как один они ринулись в сокрушительном порыве, набирая на своем пути силу и скорость, и обрушились на толстяка, как шквал на прибрежную скалу.
Эдди и Вики оказались на полпути между скалившим зубы монстром и напиравшими сзади болельщиками. Почувствовав, что ноги отрываются от земли, девушка закричала, но ее уже подхватило и понесло куда-то вперед. Она отчаянно цеплялась за Эдди, но он был не в силах противостоять людскому потоку. Эдди уже приходилось попадать в подобные переделки, но тогда он был один, без девушки, о которой надо заботиться. Он всегда считал, что в стихийных потасовках нет ничего опасного; они нет-нет да и вспыхивают после каждого матча. Главное, не упасть — затопчут до смерти. Больше всего обычно достается тем, кто сидит в первых рядах: они принимают на себя вес всей толпы и могут быть придавленными к ограждениям. Одной рукой Эдди старался не отпускать Вики, но другую ему плотно прижали к телу. Увидев, что творится впереди — люди опрокидывались и падали, — он заорал, предупреждая девушку об опасности.
Джек Беттни почувствовал, что до него докатилось волнение людской толпы. К счастью, он находился в стороне от главного потока, но тем не менее и его, и стоявших вокруг болельщиков отбросило назад, а затем снова затянуло течением. Хорошо овладев искусством выживания на нынешних футбольных матчах, он и на сей раз удержался на ногах. «Кретины! — мелькнуло в голове. — Неудивительно, что в наше время лучше смотреть футбол, сидя в кресле у телевизора». Находившиеся поблизости тоже сохранили равновесие, и теперь привставали на цыпочки, чтобы посмотреть на столпотворение. Поодаль образовалась огромная дыра, в которую по мере продолжения наплыва падали все новые и новые жертвы.
Джек поморщился. Кому-нибудь обязательно переломают кости. Его вязаная шапочка промокла, с кончика носа стекала вода. Поморгав, он увидел, что мяч снова в центре поля — игроки отнеслись к реакции трибун с нарочитым безразличием. Впрочем, им ничего и не видно в слепящем свете прожекторов. Джек оторвал взгляд от центрфорварда своей команды, готовившегося передать мяч полузащитнику, и попытался разглядеть, что происходит с теми, кто упал. Атмосфера на стадионе была накалена до предела, и он радовался, что болеет за местную команду. Враждебность к приезжим фэнам нарастала с первой минуты; эта свалка, чувствовалось, была только началом большой беды. Такие напряженные матчи всегда перевозбуждают болельщиков, но сегодня их неистовство грозило перерасти в буйство, и Джек это понимал...
Его внимание вдруг привлекло какое-то странное мигание. Он посмотрел вверх, на металлическую вышку, установленную на бетонных трибунах вокруг чаши стадиона, шестнадцать прожекторов которой помогали еще трем точно так же расположенным вышкам превращать здесь ночь в день. Пятнадцать ламп. Одна лампа заискрила и потускнела, затем на мгновение вспыхнула и окончательно погасла. Проклятый дождь. Вообще-то такого быть не должно. Когда их последний раз проверяли? С противоположной стороны донеслись веселые возгласы, когда внезапно погасла еще одна лампа, затем еще одна. Искрение усилилось, и вскоре весь комплект ламп зашипел и стал дымиться. В секторе, расположенном под этой вышкой, началось волнение, люди отступали, напирая на тех, кто стоял вне опасной зоны. Все лампы лопнули разом, осыпав людей искрами и осколками. В воздухе запахло паленым. Мрак в этой части стадиона сгустился, и когда людская волна покатилась снова — на этот раз в обратном направлении, — Джек понял, что началась паника.
Зверь валялся на земле и пинался ногами в тяжелых башмаках, стараясь расчистить пространство вокруг себя. Стало совсем темно, но — странное дело — эта чернота вызывала в нем не страх, а ликование. Кто-то свалился на него, но Зверь умудрился схватить упавшего за шею своей здоровенной ручищей. Резко подбросив несчастного вверх, он с удовлетворением услышал (или это ему только почудилось?), как что-то хрустнуло. Тело безжизненно упало прямо на него, и это воодушевило Зверя. Он наслаждался происходящим. В потемках его сознания будто что-то посмеивалось, и это был не он.
На его щеке оказалась чья-то нога, и он вывернул голову, чтобы сбросить ее. Затем отшвырнул упавшее на него тело. Но другие, десятки, сотни, были еще живы и напирали, готовые занять освободившееся место. Зверь оперся на локоть и приподнялся. Сзади кто-то упал — мужчина или юноша, не разобрать, — и на этот раз Зверь отчетливо услышал, как треснул череп, ударившись о бетон. Он приподнял голову болельщика за волосы и бросил, чтобы услышать это еще раз. Приятный звук.
Эдди старался изо всех сил не отпускать Вики от себя, но его придавило к чьей-то спине. Под ним, желая освободиться, извивался человек, но на Эдди уже наваливались другие. Пронзительные вопли Вики были ясно различимы среди преимущественно мужских тревожных и озлобленных возгласов, и Эдди еще крепче сжал ее запястье, решив не отпускать, чего бы это ему ни стоило. Кто-то стукнул его по уху, затем еще раз. Проклятие, его бьют! Развернувшись, он отбросил от себя двоих, помогая локтями, но не удержался на ногах и упал на Вики.
Он рывком поднялся, не заботясь о том, что на кого-то наступает, и немного оттащил девушку от свалки.
Охваченная ужасом, Вики судорожно вцепилась в него.
— Спокойно, Вики! — крикнул он. — А то я упаду!
Что-то шмякнулось на него сзади, и Эдди потерял равновесие. Затем кто-то схватил Эдди за горло и ткнул кулаком в лицо. Вики орала. В нем проснулась ярость, и, забыв о страхе, он бросился на обидчика. Он никому не позволит бить себя безнаказанно! И пока Эдди дрался, тьма заполнила его.
Девушка ощущала неистовство толпы. Это не было похоже на обычную агрессивность людского сборища, это было нечто другое. Она вскинула голову, почувствовав, что ее сознание прощупывают какие-то холодные липкие пальцы, желающие проникнуть вглубь и там продолжить свое исследование. Она снова закричала, напуганная этими щупальцами больше, чем творившимся вокруг безумием. Ее кто-то поддерживал, и девушка открыла глаза, благодарная надежной опоре. Лицо улыбалось — Вики заметила это, несмотря на мрак. Но в этой улыбке не было ничего веселого. Лицо было огромное, оплывшее жиром, мокрые от дождя волосы облепили череп. Громадный, с голыми руками, он крепко держал ее, останавливая напор обезумевшей толпы. Вики поняла, что зло, разлитое в воздухе, вселилось в него. Холодные липкие пальцы легко проникли в душу этого человека.
Какие-то голоса изнутри подсказали Зверю, что делать дальше, и его улыбка превратилась в хищный оскал.
Джека Беттни что-то терзало, и это не имело никакого отношения к людям, отчаянно цеплявшимся друг за друга, чтобы выйти невредимыми из этого побоища. Что-то мешало ему соображать. Точнее, отнимало его волю, в этом он был уверен. Джек где-то читал про массовую истерию — паника проносится по толпе, перескакивая от одного к другому, захватывая каждого, пока все не окажутся втянутыми в тугой клубок эмоций. Именно это происходит сейчас! Но здесь было нечто большее, чем паника. В этих сражающихся, прущих напролом людях проснулась какая-то первобытная свирепость. Не во всех, конечно, поскольку многие просто защищались; но та враждебность, которая ощущалась с самого начала, каким-то образом вылилась в полнейшее безумие. Безумие — вот что не давало ему покоя!