Страница 92 из 106
Холлоран попытался подняться на ноги, и тотчас же тонкая струна еще туже обвилась вокруг его шеи.
— Юсифу потребуется всего лишь две или, может быть, три секунды для того, чтобы отправить вас на тот свет, Холлоран. Я советую вам проявить благоразумие.
— Но, ради Бога, скажите, Клин, что это вам пришло в голову? У меня нет другой цели, кроме охраны вашей жизни.
Голос Холлорана звучал спокойно и тихо; казалось, попавшему в опасную ситуацию оперативнику были чужды всякие эмоции.
— Бог? — издевательски переспросил Клин. — Он не имеет ни малейшего отношения ко всему, что здесь происходит. Конечно, если вы имеете в виду «своего» бога, Холлоран. Тут царит мой бог. Снова послышалось тяжелое дыхание, и фигура, прячущаяся среди теней, пошевелилась на своем кресле. Затем хриплый голос произнес:
— Ты убил моего Хранителя.
— Привратника? Я нашел его, когда он уже умирал. Он не смог больше сдерживать собак... шакалов... и они разорвали его на клочки. Но как вы узнали, что он умер?..
— Все еще сомневаетесь в моих возможностях? — укоризненно покачал головой Клин. — Мы с ним были тесно связаны. Но не один только ментальный контакт объединял нас. Он взвалил на себя бремя моих болезней, моих слабостей, груз моих лет. Он служил своеобразным громоотводом для всех неприятных вещей, составляющих долю смертных существ. Благодаря ему я мог жить, не испытывая немощи и практически не старея, мог использовать свои способности в полной мере.
— Старик сказал, что вы использовали его.
— Мне был дан этот дар.
— Какой дар?
— Я был наделен способностью вовремя избавляться от тех досадных помех, которые приходят к нам с годами и которых мы все так боимся — от физического недомогания, от болезней и старения. Теперь я чувствую, как силы, предназначенные для растраты накопленного моим организмом отрицательного заряда, постепенно ослабевают, так как исчез тот, с чьей помощью я избавлялся от этого заряда. Что-то нарушило связь, установившуюся между нами, и прежнее равновесие уже никогда не сможет восстановиться. Ты убил моего Хранителя, ты разорвал эту связь.
— Я уже сказал, что он был при смерти еще до того, как на него напали шакалы. Странно, но мне показалось, что он обрадовался приходу своей смерти.
— Он был глуп.
— Послушайте, Клин, я хочу, чтобы вы приказали своему идиоту убрать эту дурацкую проволоку с моей шеи.
— После того, что вы сделали с Монком?
— Прикажите ему убрать руки прочь, иначе я покалечу его.
— Вряд ли, Холлоран. Я сомневаюсь в том, что вы «сможете» это сделать. Кроме того, ваше любопытство еще не удовлетворено, не так ли? У вас появилось множество новых вопросов, ответ на которые вам не даст никто, кроме меня. Так что потерпите. Нынче ночью я хочу подразнить вас, чтобы еще больше возбудить ваш аппетит.
— Клин...
— "Ни с места!" — пальцы Клина вцепились в ручки кресла. По телу медиума прошла дрожь, словно даже незначительное повышение голоса причиняло ему физическую боль. — Ты поплатишься за причиненный тобой ущерб. Ты должен помочь предотвратить то... что... угрожает мне.
Он откинулся назад, ссутулившись в кресле; капюшон упал еще ниже, и теперь его фигура казалась призрачным черным пятном на фоне темного дерева. Несколько минут Холлоран слышал хриплое дыхание; ему было видно лишь то, как тяжело поднимаются и опускаются в такт дыханию узкие плечи, покрытые черным одеянием. Когда Клин заговорил вновь, он произносил слова так тихо, что их с трудом можно было разобрать. Казалось, силы оставляют его. Теперь его хриплый шепот был похож на голос умирающего старика из сторожки у ворот.
— Потерпите немного, Холлоран. Успокойтесь и выслушайте, что я скажу вам, ибо я хочу, чтобы вы поняли меня. В конце концов, вы этого заслуживаете. Позвольте мне поведать вам о боге, который царил на земле за три тысячи лет «до» Христа. Я уверен в том, что вы не набожный человек и отнюдь не самый глубокий знаток Священного Писания, однако готов спорить на что угодно — ваши католические священники крепко вдолбили вам основы Закона Божьего еще когда вы были совсем маленьким мальчиком и жили в Ирландии. Мне бы хотелось самому рассказать вам кое-что помимо тех слащавых сказочек, которые вы слушали в детстве.
— А если я не соглашусь?
— Что ж, ваше право. Юсиф может тотчас же убить вас.
Холлоран ничего не ответил.
Клин сухо рассмеялся:
— Время становится поистине драгоценным, когда его остается слишком мало, даже для тех, кто прожил долгую жизнь...
Язычки пламени свеч колыхнулись, словно в помещение вдруг ворвался ветерок.
— Этот богочеловек получил имя Мардук. Так называл его избранный им народ — «шумеры», — начал Клин, и мысли Холлорана направились в иное русло. Он стал размышлять о том, как долго сможет араб, стоящий у него за спиной, держать свою гарроту крепко натянутой. — Он просветил шумеров, — продолжал тем временем Клин, — обучил их чтению и письму, открыл для них мир звезд и их тайны, постепенно усовершенствовал их общественный строй, дав людям закон и порядок, составляющий основу любого цивилизованного государства. От него этот древний народ узнал, как должно исцелять некоторые болезни путем удаления больных органов. Он научил их добывать металлы из горных пород и ковать их, чтобы изготовлять орудия труда и разные тонкие инструменты, изобрел для них колесо и научил использовать его для перевозки тяжестей. Во всем этом не было зла. Да и откуда ему было взяться? Это было знание, которое бог, принявший облик человека, принес людям. Но для правящей верхушки, для этой малой горстки смертных, это знание представляло большую угрозу, ибо оно подрывало их власть. Именно этого больше всего боялись цари и первосвященники шумеров. И, послушайте, не тот ли самый страх руководил вашим, христианским богом?
Казалось, вопрос был задан почти шутливым тоном. Тенор Клина постоянно менял свой тембр и громкость. Холлоран уже привык к частым переменам настроения своего клиента, но никогда еще смена интонаций не была столь резкой и внезапной. Было похоже, что Клин очень взволнован, и ему стоит немалых усилий держать себя в руках.
— Возможно, кроме этих чисто практических, полезных вещей людям было открыто и другое знание, которого представители власти шумеров боялись еще сильнее, ибо само обладание им «давало» власть. Я имею в виду знание магии, средства, которые использует алхимия, познания Каббалы, а также искусство колдовства.
— Почти целое тысячелетие пребывали шумеры под властью этого бога, и надо сказать, что они были довольны своим покровителем. В обмен на знание, данное людям, бог-просветитель потребовал от своего народа преклонения перед ним и исполнения обрядов его культа. Ему приносили человеческие жертвы; особенно нравились этому богу всесожжения, когда пламя пожирало мужчин, женщин и детей. Также ему угодны были осквернение святынь других богов и поругание их храмов; пытки и мучения, которым подвергали девственниц и невинных отроков, доставляли ему наивысшее наслаждение — ему нравился их страх, их трепет перед его всевластным могуществом, их боязнь расстаться со своим смертным телом, со своею жалкою жизнью. И невинные, чистые люди стали бояться этого бога не меньше, чем их земные правители. Но цари, высшая светская знать и первосвященники, служившие иным богам, были бессильны перед ним. И так продолжалось до тех пор, пока воцарился новый правитель шумеров, Царь Хаммурапи, объединивший духовную и светскую знать в борьбе против Мардука. Он провозгласил, что бог, которому поклонялся его народ, — злой бог, и отныне он будет именоваться Бел-Мардук.
Холлоран встрепенулся, отвлекшись от своих мыслей, и глянул на лестницу — ему послышался шум наверху, у входа.
— Этот царь объявил Бел-Мардука павшим богом, — продолжал Клин; в его голосе послышались гневные нотки. — Много лет спустя евреи называли его Падшим Ангелом.
Холлоран вздрогнул.
— А, я вижу, вы начинаете понимать, — заметил Клин. — Я имею в виду библейского Падшего Ангела, которого впоследствии прозвали Дьяволом. Холлоран тихо ответил ему: