Страница 22 из 59
— Ступайте работать, — сказал Гутторм служанкам, — и перестаньте нести чепуху и распространять ложь!
Служанки загремели котлами и сковородками.
Сигрид осталась сидеть на скамье.
И рядом с ней оказались ее сыновья, один с одной, другой с другой стороны, чего не случалось с момента ее свадьбы с Кальвом Арнисоном.
В Гьёвран вернулся Финн Харальдссон.
Сигрид узнала об этом как-то утром от Гутторма, и вечером того же дня Финн пришел в Эгга.
Он передал привет от Турира.
Кальв пригласил его в новый зал и предложил выпить меду; в последнее время гости редко приезжали в Эгга. Сигрид облегченно вздохнула, увидев, что Финн остался прежним. Он был не очень обеспокоен тем, что болтали в округе.
— Что нового в Халогаланде? — спросила она, когда стол был накрыт и рог наполнен медом.
— Хорошего мало, — ответил он. — Зимой умер твой брат, Сигрид.
Сигрид сидела, уставившись на столешницу со множеством пометок и зарубок.
Она почти не знала этого брата и теперь, по прошествии нескольких месяцев со дня его кончины, не испытала сильного чувства потери близкого человека. И все же известие было не из приятных. Знание того, что он находится на севере в Тронденесе, внушало ей некую уверенность.
— Как он умер? — наконец спросила она.
— Он долго болел.
— А Сигрид дочь Скьялга? Она тяжело переживала его смерть?
— Думаю, на нее это мало подействовало, — сухо произнес Финн. — В последние годы они не разговаривали. Люди говорили, она радовалась тому, что его похоронили по христианскому обычаю, ей не нужно было класть с ним в могилу никаких вещей.
— Когда я с королем прошлым летом был в Тронденесе, то обратил внимание, что они не разговаривали друг с другом, — сказал Кальв. — А услышав, как она бранила служанку, понял, что язык у нее нехороший. Я помню, что Сигурд разговаривать с ней не хотел. Впрочем, из этого рода она не одна с таким злым языком. Жена моего брата Рагнхильд Эрлингсдаттер может быть столь же строптивой.
— Общее у них одно: они никогда не ползли из Гьёврана в Эгга, — сказал Финн, подмигнув Сигрид.
— Ингерид тоже приехала с тобой? — тут же спросила та.
— Ингерид и вся молодежь, — ответил он. — Все пятеро, — добавил он, когда Сигрид вопросительно посмотрела на него. — И мы останемся в Трондхейме. Блотульф, как я не просил его остаться, отказался от своих прав в мою пользу в день нашего приезда. Он говорит, что не может из-за своей слепоты вести хозяйство.
— Ты многое обещал? — спросила Сигрид. — Или научился быть осторожным?
— Спасибо, — сказал Финн. — Я лишь сказал, что буду хозяйствовать так, как смогу, и попытаюсь вести себя таким образом, чтобы другим не было за меня стыдно.
— Тронденес сейчас принял на себя Асбьёрн Сигурдссон, — задумчиво произнесла Сигрид. — Я думаю, что же он обещал, занимая хозяйское место.
— Этот мужик о себе неплохого мнения. Он откроет новый Винланд.
— Трудновато, — заметила Сигрид. — Я слышала, что Турир стал королевским лендманом, — усмехнулась она, в ее голосе прозвучал слабый оттенок горечи.
Осмотрев зал, Финн посмотрел на нее.
— Да, — сказал он, — король не сделал тебя беднее.
Сигрид ничего не ответила, ей показалось, что он сказал это самому себе.
— Турир просил меня передать, что он приедет на юг, как только позволят обстоятельства. Ему хочется поближе познакомиться со своим новым шурином.
Сигрид не знала, радоваться ей этому или нет. Встретиться с Туриром по прошествии всех этих лет, после всего, что произошло, было и хорошо, и плохо. Она не была уверена в том, хотела она или нет знаться с ним дальше.
— Каков он сейчас? — спросила она осторожно.
— Быстр в своих действиях, — ответил Финн, потирая руки.
— Да, ты, во всяком случае, не изменился, Финн! — вырвалось у Сигрид. — Остался таким же честным, как и всегда!
Кальв сидел и смотрел на Финна, пока шел этот разговор. На лбу у него пролегла морщина.
— Мне кажется, я встречал тебя в Бьяркее в прошлом году, когда присягал на верность королю, — задумчиво произнес он. — Но, думаю, эта встреча была не первой. Не могу только вспомнить, где я тебя раньше видел.
Финн внимательно посмотрел на лицо Кальва.
— Думаю, ты прав, — сказал он. — Раньше ты бывал в Трондхейме?
— Нет. И вообще на севере. Видимо, мы встречались где-то в другом месте.
Они посмотрели друг на друга.
— Теперь начинаю вспоминать! — воскликнул Финн, спустя мгновение. — Ты не был в Англии, когда Свейн Вилобородый выгнал короля Этельреда и Олава Харальдссона в Валланд?
Кальв рассмеялся.
— В тот раз мы оба ошиблись и бились не за ту сторону.
Финн также рассмеялся.
— Свейн Вилобородый был щедр, раздавая добычу, — заметил он. — Битвы тогда были великолепны. Я не раскаиваюсь, что принимал в них участие.
— Вот теперь я тебя вспомнил, — воскликнул Кальв. — Ты здорово ругался по-ирландски.
— Я научился этому в Дублине за год до той битвы, — ответил Финн. — Купил себе невольницу-ирландку на зиму. Сначала она меня проклинала за то, что купил ее, а потом сыпала проклятия за то, что пожелал продать. От продажи я ничего не заработал, но научился от нее многому.
Финн с Кальвом засиделись допоздна, вспоминая поход в Англию со Свейном Вилобородым. Сигрид слушала их.
Когда Финн наконец поднялся из-за стола и решил отправиться домой, на ногах он держался неуверенно. Да и Кальва пошатывало. Но он не сдался, пока Финн не принял его предложения взять лошадь.
Расстались они, как лучшие друзья. Кальв и Сигрид вынуждены были дать обещание в скором времени посетить Гьёвран.
— Раньше у тебя был хороший муж, — шепнул Финн Сигрид, садясь в седло. — Но этот ничуть не хуже!
На полях Эгга колосились хлеба и при каждом порыве ветра колосья волновались. На опушке леса начала краснеть рябина. Приближалось время уборки урожая. А народ занимался вторым покосом травы, несмотря на то, что основная масса сена была уже дома или в стогах, готовая для перевозки домой на санях, когда выпадет снег.
Если людям посчастливится спрятать зерно под крышу, год в Трондхейме будет хорошим.
После того как Финн Харальдссон приехал с севера, мрачное настроение, царившее в Эгга, несколько смягчилось.
Кальв и Сигрид вскоре после того, как Финн побывал у них в гостях, съездили в Гьёвран. И, если Блотульф и Гюда вели себя сдержанно, то Финн и Ингерид встретили их сердечно.
Сигрид поначалу почти не узнала Ингерид; та стала кругленькой и добродушной. Когда она улыбалась, на щеках появлялись ямочки. Вокруг нее толпой крутились дети, от Раннвейг-старшей, которая уже пережила десять зим и была рослой девочкой, до грудного Хакона, которого Ингерид держала, прижав к груди. Но это нисколько на нее не повлияло. Она без умолку болтала, лишь изредка останавливая поток слов:
— Харальд, не таскай кошку за хвост! Ничего не слышно, когда она так кричит.
Или:
— Хельга, отойди от очага! Ты вся в саже!
Из Грютея уезжать было тяжело, рассказывала она. Но Блотульф прислал сообщение, что не может один вести хозяйство, и поэтому Финн передал все дела на севере надежному орману.
Но он ежегодно будет ездить туда, чтобы проверить, как идут дела.
— Я не поверю тебе, — сказала Сигрид, — что было столь уж тяжело уезжать из Грютея!
И обе они засмеялись.
Сигрид узнала от Ингерид, что у Турира в Бьяркее сейчас живет наложница, финка. Но детей у них нет, и жениться он больше не намерен.
На этот раз Сигрид чувствовала себя в Гьёвране превосходно. Раньше она часто бывала здесь с Эльвиром, и, когда, Финн и Ингерид приезжали сюда, она чувствовала себя значительно старше их. Другом Эльвира был Блотульф, и ей казалось, что она ближе по возрасту к Блотульфу. А сейчас Кальв и Финн были одногодками и подружились, и Сигрид внезапно почувствовала себя ближе к Ингерид, чем к Гюде.