Страница 12 из 21
Я повела рукой по сторонам:
— Все это — пустая трата времени.
— Неужели? А что, лучше было оставаться взаперти и дожидаться, пока тебя казнят? Только не начинай снова о том, что это слишком опасно для меня.
Я сердито посмотрела на него.
— Дело вовсе не только в тебе. Скрыться — не единственное, к чему я стремлюсь. Как я восстановлю свое доброе имя, если буду прятаться где-то у черта на куличках, куда, не сомневаюсь, ты меня везешь? Надо решать проблемы при дворе.
— И там у тебя много друзей, которые займутся этим. Они смогут действовать решительнее, зная, что ты в безопасности.
— Меня вот что интересует: почему никто не рассказал мне об этом… ну, в смысле, почему Лисса не рассказала? Зачем скрыла все от меня? Тебе не кажется, что от меня было бы больше толку, если бы я была подготовлена?
— Нам предстояло сражаться, не тебе, — ответил Дмитрий. — Мы опасались, что если ты узнаешь, то можешь каким-то образом нас выдать.
— Я ни за что не проговорилась бы!
— Сознательно? Конечно нет. Но если бы стали заметны твое возбуждение или беспокойство, твои стражи могли бы насторожиться.
— Ладно, теперь, когда мы уже едем, можешь сказать куда? Я права? Это какое-то глухое, удаленное место?
Никакого ответа.
Я прищурилась, не сводя с него взгляда.
— Ненавижу, когда меня отодвигают в сторону.
Еле заметная улыбка на его губах стала чуть шире.
— У меня есть собственная теория: чем меньше ты знаешь, тем вернее любопытство будет удерживать тебя при мне.
— Глупость какая! — возмутилась я, хотя, честно говоря, его теория не была лишена смысла. Я вздохнула. — Когда, черт побери, все вышло из-под контроля? Когда вы взяли все на себя? Обычно я придумываю идиотские, невыполнимые планы. И считала, что в этом деле я генерал, а выходит, что едва-едва лейтенант.
Он начал что-то говорить, но потом внезапно замер; на лице возникло это настороженное, смертоносное выражение стража. Он выругался по-русски.
— Что случилось? — встревожилась я, немедленно выкинув из головы всякие мысли об идиотских планах.
Встречные фары осветили его лицо, и я увидела, что он смотрит в зеркало заднего обзора.
— За нами хвост. Не думал, что это произойдет так скоро.
— Ты уверен?
Уже заметно стемнело, количество машин на шоссе возросло. Трудно представить, как можно заметить один подозрительный автомобиль среди такого множества, но… Это же был Дмитрий.
Он снова выругался и внезапно резко развернулся, заставив меня вцепиться в приборную доску. Резко пересек две полосы, едва не врезавшись в минивэн, отреагировавший на это сердитыми гудками. Прямо перед нами оказался выезд, и Дмитрий съехал с автострады, чуть не сбив перила ограждения. Послышались новые гудки, и, оглянувшись, я увидела фары автомобиля, в точности повторившего наш безумный маневр.
— Двор, видимо, очень быстро разослал сообщения, — сказал Дмитрий. — И кто-то для них наблюдает за междуштатными магистралями.
— Может, лучше выехать обратно на местные дороги?
Он покачал головой:
— Это чересчур нас задержит. Проблем бы не было, если бы мы успели сменить автомобиль, но они слишком быстро нашли нас. Нужно раздобыть новую машину здесь. До границы Мериленда это самый крупный город.
Согласно указателю, мы находились в Гаррисберге, штат Пенсильвания, и Дмитрий умело вел машину по забитой дороге с оживленной торговлей по сторонам; наш хвост не отставал.
— Как ты собираешься заполучить новую машину? — настороженно спросила я.
Он проигнорировал мой вопрос.
— Слушай внимательно. Это очень, очень важно — чтобы ты сделала все в точности так, как я скажу. Никакой импровизации. Никаких споров. В том автомобиле стражи, и к этому моменту они уже предупредили всех здешних стражей — возможно, даже и человеческую полицию.
— Но если полиция схватит нас — будет еще больше проблем.
— Алхимики все уладят и обеспечат, чтобы мы снова оказались в руках мороев.
Алхимики. Я могла бы и догадаться, что без них тут не обойдется. Они представляли собой тайное сообщество людей, защищающих интересы мороев и дампиров, обеспечивающих сокрытие от человечества сам факт нашего существования. Конечно, алхимики делали это не по доброте душевной. Они считали нас дурными, противоестественными созданиями и главным образом стремились добиться того, чтобы мы оставались на периферии человеческого общества. Беглые «преступники» вроде нас создавали проблему, в решении которой они определенно захотят помочь мороям.
Голос Дмитрия звучал твердо и повелительно, взгляд его неустанно скользил по сторонам дороги.
— Что бы ты ни думала по поводу того, что за тебя все решают, как бы ни огорчалась из-за этого, ты знаешь — и мне известно, что ты знаешь, — что я ни разу не подводил тебя, когда на кону стояла наша жизнь. Ты доверяла мне раньше. Доверься и теперь.
Мне хотелось сказать ему, что он не совсем прав. Однажды он подвел меня — когда позволил стригою одолеть себя, продемонстрировав тем самым собственную небезупречность; тогда его невероятный, божественный образ в моем сознании разбился вдребезги. Но что касается моей жизни? Да, он всегда обеспечивал мою безопасность. Даже когда он был стригоем, я до конца не верила, что он может убить меня. В ночь нападения на Академию, ту самую, когда его превратили в стригоя, он тоже велел мне беспрекословно повиноваться ему, не задавая вопросов; тогда это означало уйти, предоставив ему сражаться со стригоями, но я подчинилась.
— Ладно, — ответила я. — Сделаю все, что скажешь. Только не надо разговаривать со мной свысока. Больше я не твоя студентка. Теперь мы равны.
На мгновение оторвавшись от дороги, он бросил на меня удивленный взгляд:
— Мы всегда были равны, Роза.
Растаяв, я не сообразила, что ответить, а потом уже было поздно — он снова стал сама деловитость.
— Вон. Видишь вывеску кинотеатра?
Я повела взглядом по сторонам дороги. В ночи светились вывески множества ресторанов и магазинов, но наконец я заметила то, что он имел в виду.
«ЗАПАДНОЕ КИНО».
— Да.
— Там и встретимся.
Мы что, разделяемся? Я хотела этого, но не в такой ситуации, не перед лицом опасности. Однако я обещала не спорить и прикусила язык.
— Если меня не будет через полчаса, позвони вот по этому номеру и дальше действуй самостоятельно.
Дмитрий достал из кармана пыльника и протянул мне клочок бумаги с нацарапанным на нем телефонным номером; мне он был незнаком.
«Если меня не будет через полчаса». Это мне совсем не понравилось, и у меня вырвался возглас протеста:
— Что ты имеешь в виду, говоря… Ох!
Дмитрий снова резко развернулся и проехал на красный свет, едва не сшибив уйму машин. Водители снова загудели, но для нашего хвоста этот маневр оказался слишком неожиданным. Преследователи со свистом пронеслись мимо и притормозили, ища место, где можно развернуться.
Дмитрий между тем завел машину на маленькую парковку при галерее магазинов, где автомобили стояли почти впритирку. Я взглянула на часы, чтобы получить представление о том, сколько сейчас времени у людей. Почти восемь вечера. У мороев начало дня, у людей — время развлечений. Проехав мимо нескольких входов в галерею, Дмитрий наконец остановился около одного из них и гибким, плавным движением выбрался из автомобиля. Я быстро последовала за ним.
— Вот тут мы и разойдемся. — Он устремился к входу в магазин. — Внутри не мешкай, но и не беги. Не привлекай внимания. Смешайся с толпой. Поболтайся здесь немного, а потом уходи через любую дверь, кроме этой, держась рядом с какой-нибудь группой людей. И иди к кинотеатру.
Мы вошли в галерею.
— Давай!
Как будто опасаясь, что я не смогу двинуться с места, он легонько подтолкнул меня к эскалатору, а сам затерялся в толпе на том же этаже. Я наконец стряхнула с себя оторопь и поднялась по эскалатору. Приобретение быстрых рефлексов и инстинктивных реакций — часть нашего обучения. Я оттачивала эти навыки в Академии, в своих путешествиях и с Дмитрием.