Страница 97 из 156
На лице айЭма мелькнуло выражение ой-правда-что-ли, когда он проследил взглядом за движением Рива.
– Тает во рту, а не в руках?
– О, прекрати немедленно. Слушай, таблетки надо принимать во время еды. У тебя, случаем, нет при себе бутерброда? У меня вот нет.
– Я мог бы приготовить тебе лингуини[150] с соусом Сал. Просто в следующий раз предупреждай заранее.
Рив вышел из офиса.
– Будь любезен, прекрати думать так много. Чувствую себя последним дерьмом от этого.
– Твои проблемы, не мои.
айЭм что-то сказал в свои наручные часы, когда они покидали офис, а Рив быстро вышел через боковую дверь клуба и сразу же сел в машину. Как только он оказался в Бентли, айЭм исчез, темной тенью скользнув над землей, растрепав страницы журнала и прогрохотав консервной банкой, валявшейся на рыхлом снегу.
Он первым прибудет на место заседания и все проверит, пока Трэз везет Рива.
Рив устроил заседание в том месте по двум причинам. Во-первых, он был Главой Глимеры, так что члены Совета прибудут туда, куда он скажет, и он знал, что их скорчит от того недостойности сего места. Это всегда приятно. И, во-вторых, заведение было в его собственности, так что он окажется на своей территории.
А вот это было обязательно.
Сальваторе, дом знаменитого соуса Сал, – итальянский ресторан, который располагался здесь, в Колди, и работал уже более пятидесяти лет. Когда внук первого владельца, известный под именем Сал III, увлекся азартными играми и просадил около 120000 тысяч зеленых, он остался должен букмекерам Рива, и обмен получился идеальный: внучок передал владение Риву, за что Рив не стал ломать компас третьему поколению семьи Сальваторе.
Что, если говорить словами дилетанта, означило, что парню не стали дробить локти и колени до такой степени, что тому потребовалась бы трансплантация суставов.
Ох, ну и секретный рецепт соуса Сал, что перешел к нему вместе с рестораном – требование айЭма: во время переговоров, которые длились аж целых полторы минуты, Тень так и сказал – нет соуса, нет сделки. И он потребовал провести кулинарный тест, чтобы убедиться в подлинности рецепта.
После этого замечательного обмена, мавр стал управляющим ресторана, и кто бы мог подумать, заведение начало приносить прибыль. Вот что случается, если не просаживать каждую лишнюю монетку в зале игровых автоматов. Оборот ресторана пошел вверх, качество пищи стало таким же, как раньше, и место пережило серьезную подтяжку лица в виде новых столов, стульев, скатертей, ковров и люстр.
Все заменили точной копией того, что было там прежде.
Против традиций не попрешь, как говорил айЭм.
Было лишь одно изменение в интерьере, недоступное чужому взгляду : стальная сетка, протянутая на каждом квадратном сантиметре стен и потолка. И все двери, кроме одной, были пронизаны этим дерьмом.
Никто не мог переместиться сюда или отсюда, без ведома и разрешения руководства. По правде говоря, хоть Рив и значился владельцем, это заведение – дитя айЭма, и Мавр имел основания собой гордиться. Даже гурманы старой итальянской закалки любили его стряпню.
Пятнадцать минут спустя Бентли остановился под навесом перед входом в одноэтажное здание из красного кирпича. Все огни вокруг были выключены, даже те, что подсвечивали вывеску ресторана, хотя пустая стоянка освещалась тусклым оранжевым светом старомодных газовых фонарей.
Трэз ждал в темноте, не выключая двигатель, двери бронированного автомобиля были заблокированы, и он общался со своим братом так, как обычно общались между собой Тени. Спустя мгновенье, он кивнул и заглушил мотор.
– Все в порядке. – Он вышел из машины, обошел Бентли и открыл заднюю дверь. Рив выставил из машины трость и вытолкнул свое онемевшее тело с кожаного сидения. Когда они пересекли тротуар и подошли к огромной тяжелой черной двери, пистолет мавра был наготове – он держал его у бедра.
Ступить в «Сал» – равносильно входу в Красное море. В буквальном смысле этого слова.
Фрэнк Синатра приветствовал их своей «Wives and Lovers», доносившейся из динамиков, встроенных в потолок из красного бархата. Под ногами простиралась красная ковровая дорожка, которую совсем недавно заменили, она светилась тем же блеском и глубиной, что и свежепролитая человеческая кровь. Красные стены были украшены узором в форме листьев аканта[151], освещение было, как в кинотеатрах, то есть, лампочки были встроены прямо в пол. Во время обычных рабочих часов, у стойки администратора и в гардеробной посетителей встречала прекрасная темноволосая женщина, одетая в короткое и узкое красно-черное платье, повсюду сновали официанты в черных костюмах и красных галстуках.
С одной стороны стояли будки с таксофонами в стиле пятидесятых годов и две машины с сигарами периода лейтенанта Кожака[152], и, как обычно, здесь пахло смесью орегано,[153] чеснока и хорошей еды. На заднем плане все было затянуло тягучим дымом сигарет и сигар, и, хотя по закону в подобных заведениях запрещено курить, в задней комнате, где располагались столики для бронирования и велась игра в покер, администрация разрешала это.
Рива всегда немного напрягало, когда все вокруг было красным, но он знал, что если, заглянув в оба зала, он увидит столы, укрытые белыми скатертями и глубокие кожаные кресла, значит он в полном порядке.
– Братство уже здесь, – сказал Трэз, когда они спустились в VIP-зал, где должно было пройти заседание.
Когда они вошли в комнату, не было ни разговоров, ни смеха, никто даже не закашлялся. Братья выстроились перед Рофом плечом к плечу, а он сам расположился рядом с дверью, которая не была отделана сталью, чтобы в случае необходимости свободно и мгновенно дематериализоваться.
– Добрый вечер, – сказал Рив, выбрав место во главе стола, вдоль которого были выстроены двадцать стульев.
Послышались вежливые приветствия в ответ, но внимание воинов было сосредоточено исключительно на дверях, через которые он вошел.
Ага, обидишь их драгоценного Рофа – и подавишься собственными внутренностями, вплоть до толстой кишки.
И вот неожиданность, они притащили с собой талисман. С левой стороны, напоминая золотую статуэтку «Оскар»[154], стоял парень в высоких военных ботинках, светлые и черные пряди волос делали его похожим на металлиста из восьмидесятых. Но Лэсситер, падший ангел, казался не менее свирепым, чем Братья. Может, дело в его пирсинге. Или в его глазах, которые были полностью белыми. Черт, флюиды у парня были очень жесткими.
Очень интересно. Учитывая то, как он смотрел на дверь вместе с другими, он явно занес Рофа в Красную Книгу как охраняемый вид.
Из-за спины вышел айЭм, с пистолетом в одной руке и подносом с капучино в другой.
Кое-кто из братьев взял то, что было предложено, хотя все эти деликатесы могли в любой момент попасть под каблуки их ботинок в случае, если завяжется драка.
– Спасибо, приятель. – Рив тоже взял чашку. – Канноли?[155]
– На подходе.
Все инструкции по поводу заседания были обговорены заранее. Члены Совета должны подъехать ко входу в ресторан. Если кто-то даже случайно прикоснется к ручке другой двери, они рискуют получить пулю в лоб. айЭм пустит их внутрь и проводит в комнату. Когда собрание закончится все уйдут снова через переднюю дверь, им будет обеспечено прикрытие для безопасной дематериализации. Эти меры безопасности Рив предпринял якобы из-за лессеров. Но на самом деле, все устроено для того, чтобы защитить Рофа.
Пришел айЭм и принес канноли.
Пирожные съели.
Выпили еще капучино.
Фрэнк запел «Fly Me to the Moon». Затем балладу о том, как бар закрывается, и он просит налить ему на посошок.