Страница 13 из 67
– Уорика? – Джон де Варенн мгновенно протрезвел.
– Это недопустимо. Не о чем даже говорить! Джори не может быть женой Уорика! – воскликнул Линкс.
– Полностью с тобой согласен. От его репутации по части женщин содрогается само небо!
Линкс запустил пальцы в свою густую гриву.
– Когда он явится со своим предложением, мы должны быть готовы. Надо придумать убедительную причину, которая не покажется оскорбительной благородному графу.
– Это справедливо. Ни в коем случае нельзя наносить обиду такому могучему союзнику. Господь всемогущий! Нельзя, чтобы Уорик стал нашим врагом! Когда он к нам явится, следует обращаться с ним со всем возможным почтением. Выслушаем его и дадим понять, что вполне сознаем, какую честь он оказывает дому Варенное.
– Это действительно была бы большая честь, если бы ставкой не оказалось счастье моей младшей сестры. Союз с таким высокочтимым родом, как Бошаны, весьма выгоден для любого благородного семейства.
– Замок Уорик – великолепная крепость, а Фламстед, доставшийся ему от брака с Элис де Тони, имеет самые богатые пастбища во всем Хартфордшире. Большинство знатных семейств многое отдали бы за возможность породниться с де Бошаном.
– Вероятно, он сначала обратится к тебе, ведь именно ты опекун Джори.
– Если это произойдет, я дам ему понять, что прежде мне необходимо проконсультироваться с тобой в столь важном деле, как брак твоей младшей сестры.
– Правильно. Это даст нам время. Может быть, следует сразу дать ему понять, что мы получили другое предложение?
– Однако если он узнает, что Херефорда мы предпочли Уорику, то между графами может возникнуть вражда.
– Так или иначе, он все равно об этом узнает. В этом деле нам просто следует вести себя крайне дипломатично. Я все обдумаю. Надеюсь, он обратится к нам еще не завтра.
– Да… непростое дело. Я давно заметил, что свадьбы – дело заразное. Похоже, королевская свадьба заставила мужчин забыть естественное нежелание отягощать себя женой.
Темные волосы Джоанны блестящей волной спускались ей до талии. Джори покрыла их золотой сетчатой вуалью, затем надела на голову принцессы украшенную бриллиантами и сапфирами корону, чтобы прозрачная ткань держалась на месте. «Когда я буду выходить замуж за Гая, то пусть весь свет знает, как страстно я хочу стать его женой!»
Бланш Бедфорд отошла от окна и взволнованно сообщила:
– Там целая толпа собралась, чтобы хоть одним глазком взглянуть на невесту.
Было много споров о том, каким образом Джоанне следует добираться из верхних королевских покоев в Виндзоре в каменную часовню в нижних покоях. Ехать с эскортом в карете или же верхом на белой лошади? Наконец король Эдуард постановил, что его дочь пойдет со своими фрейлинами пешком, чтобы все обитатели Виндзорского замка могли увидеть прекрасную невесту.
Мод Клиффорд и Элеонора де Лейберн подали горностаевую мантию и держали ее, пока принцесса просовывала руки в отверстия, обшитые черно-белыми горностаевыми хвостами. Все четыре фрейлины были одеты в одинаковые синие платья традиционного цвета Плантагенетов, но чуть более светлого оттенка, чем у царственной невесты.
Внезапно в дверях появилась бледная, запыхавшаяся королева.
– Господи, Джоанна, почему ты медлишь? Твой отец мечется по часовне, как разъяренный лев, и скоро впадет в настоящий гнев. Пойми, ты выказываешь неуважение и королю, и Глостеру.
– Что ж, матушка, сегодня вам придется мириться с моим неуважением в последний раз. Завтра я уже буду править собственным домом в Кларкенвелле. На мой взгляд, в этом единственное преимущество брака с Гилбертом де Клэром.
Столь несправедливые слова царственной подруги заставили Джори покраснеть.
– Леди Марджори, поручаю это дело вашим компетентным усилиям. Вы должны без всякого промедления доставить Джоанну в часовню, – приказала королева.
Когда ее величество отбыла, Джори решилась прибегнуть к хитрости:
– Кажется, собираются тучи. Не думаю, что дождь посмеет капать на такую прекрасную невесту, но на солнце твои бриллианты и сапфиры будут сверкать так, что ослепят всех желающих взглянуть на свою принцессу в подвенечном наряде.
– Мод, Бланш! Ну-ка поспешите. Я не собираюсь мокнуть под дождем. Вы четверо должны очень аккуратно нести мой шлейф, чтобы он не тащился по земле. Куда запропастился этот проклятый паж с подушечкой?
Когда принцесса появилась перед взорами публики, толпа разразилась восторженными воплями, и Джоанна, несмотря на свое деланное безразличие, не сумела сдержать довольной улыбки. Джори тоже засветилась от радости, когда собравшиеся зааплодировали при виде процессии очаровательных знатных дам, плавно шествующих размеренными шажками по направлению к Галерее подков, ведущей в нижние покои.
В Виндзорской королевской часовне не хватило места для всех приглашенных, и толпа благородных гостей стояла ниже каменной аркады у выхода из часовни. Шесть маленьких девочек из знатных семейств дождались в ризнице прибытия невесты и пошли по церковному проходу перед принцессой, разбрасывая розовые лепестки, миртовые веточки и мяту, что, согласно древнему поверью, должно было обеспечить молодой чете счастье, любовь и плодовитость.
Джори полностью сосредоточилась на шлейфе невесты, а потому не видела Уорика, который стоял в последнем ряду у задней стены часовни. Но сам Гай де Бошан увидел Марджори де Варенн во всем очаровании ее юной невинности.
Когда невеста с подружками прошла вперед, фрейлины остались у ступеней алтаря, наблюдая, как Джоанна поднимается вверх и становится рядом с Гилбертом де Клэром, которого сопровождали король Эдуард и архиепископ Уинчелси. Джори наклонилась отдать распоряжение мальчику-пажу. Тот бросился вперед и положил бархатную подушечку для коленей у ног невесты. Граф Глостер опустился на колени, королевская дочь медленно последовала его примеру. Архиепископ прочертил в воздухе крест и начал церемонию бракосочетания.
Джори не понимала латинских слов молитвы, а потому вскоре отвлеклась. Глаза ее остановились на пламени свечей в высоких канделябрах, украшающих часовню. В своем воображении она оказалась на месте Джоанны, опускалась на колени рядом с Гаем де Бошаном. Он брал ее за руку, стискивал тоненькие пальцы. Ее сердце переполнялось безбрежным счастьем.
Джори мысленно вернулась к церемонии королевской свадьбы, лишь когда король Эдуард Плантагенет шагнул вперед и вручил свою дочь Гилберту де Клэру. В воздухе усилился аромат ладана, послышался сдержанный говор знати, которая заполняла скамьи за спиной у фрейлин.
С огромным трудом Джори сдерживалась, чтобы не обернуться и не отыскать глазами Уорика, но она все время чувствовала жадный взгляд его темных глаз.
В обыденной жизни Уорик не отличался особой тонкостью чувств, но красота Джори ошеломила его. Ее молодость и ангельская невинность подействовали на него почти как удар в солнечное сплетение. «Дьявол побери, что за дикость пришла мне в голову? Жениться на восемнадцатилетней девушке! Люди расценят это как знак самонадеянности и потакания собственным прихотям. И справедливо!»
Церемония шла своим чередом. Врачующиеся обменялись клятвами. Мысли Уорика унеслись к тем двум событиям, когда он сам произносил подобные клятвы. Внутренний голос зазвучал громче и настойчивей. «В обоих браках не было счастья. Неужели ты собираешься совершить третью роковую ошибку?» В ответ прозвучало – да. Сам он с радостью был готов ухватиться за предоставившийся шанс, но как обречь прекрасную леди Марджори на все напасти неудачного брака? В часовне раздались волшебные звуки хора мальчиков. Уорик незаметно выскользнул из церкви, вскочил на Цезаря и галопом полетел на север. Брут бежал рядом. Граф доскакал до холмов Чилтерн-Хиллс, свернул на восток и в глубокой задумчивости пересек зеленеющий Хартфордшир. Когда Уорик вернулся к действительности, то обнаружил, что проделал больше половины пути до своего замка Фламстед. Он заподозрил, что бессознательно добрался до этого убежища, чтобы принять решение в уединенном спокойствии пышных лугов, на которых он скрещивал и выращивал знаменитую породу своих лошадей, известных быстротой и силой и пользующихся чрезвычайно большим спросом.