Богиня света

- Более чем. На самом-то деле я сегодня как раз и пыталась отыскать более или менее приличный компромисс, но он ведь настаивает, чтобы я сохранила центральную фигуру, Бахуса. - Памела передернула плечами. - Я хочу попытаться как-то убедить его отказаться от этого. Он уже решил, впрочем, что боковые фигуры ему не нужны.

Аполлон бросил на нее быстрый взгляд.

- Ты имеешь в виду статуи Цезаря, Артемиды и… - Он запнулся на собственном имени.

- Да, и Аполлона, - подтвердила Памела. - Вон тот головастик с арфой должен изображать собой бога солнца.

Аполлон изо всех сил постарался сохранить безразличное выражение лица.

- Ну, на самом деле Аполлона правильнее называть богом света, а инструмент в его руках - лира, а не арфа.

- Да? - пробормотала Памела, присматриваясь к статуе. - Я и не знала, что это не одно и то же. А, ну да, ты ведь музыкант, так? А я только и знаю, что эта штука светится неоновым зеленым, когда уродик оживает.

- Да. - Аполлон сумел не скривиться. - Я тоже так слышал.

Все еще глядя на статую, Памела сказала:

- Я даже не знала, что Аполлон - бог света. Я всегда думала, что он солнечный бог.

- Так предпочитают называть его римляне, однако для греков он всегда будет богом света, подарившим людям медицину, музыку, поэзию и правду.

- Правду?

- Да, правдивость очень важна для Аполлона. Он всегда был одним из немногих олимпийцев, которые считали увертки и скрытность оскорбительными.

- Я и понятия не имела. Я думала, все эти мифологические боги весьма импульсивны и самовлюбленны. Я вроде бы помню, что мой учитель английского описывал их как бездельников и распутников.

Аполлон слегка откашлялся и неловко поерзал на стуле.

- Эти боги… ну… да, они, безусловно, очень страстные, и страстность иногда подталкивает их к неожиданным и эгоистичным поступкам. Но ты должна помнить еще и то, что в древнем мире считалось большой честью удостоиться любви кого-то из богов, и в особенности бога света.

- Ох, но тогда получается, что хотя Аполлон и говорил правду, он совсем не знал, что такое преданность.

Аполлон нахмурился, не зная, что ответить. Ему хотелось как-то оправдаться, но он не мог. Памела была совершенно права. Он никогда не был кому-то предан. Да он никогда и не хотел этого.

- Значит, ты, кроме прочего, увлекаешься еще и мифологией? - спросила Памела.

- Ну, наверное, это можно назвать скорее страстью, чем увлечением, - с легкой улыбкой сказал Аполлон. - Я знаю достаточно, чтобы заверить тебя: лира бога света никогда не сияет зеленым в то время, когда он играет на ней, а голова у него совсем не такая большая.

Памела усмехнулась.

- Рада это слышать. Просто не представляю, как бы он мог быть дамским угодником с такой внешностью.

- А тебе известно, что в некоторых древних текстах говорится: Аполлон нашел свою любовь? - Он говорил быстро, спеша опередить здравый смысл, который заставил бы его замолчать. - И после того был целую вечность верен своей возлюбленной.

- Вот как? И кем же она была? Прославленной богиней?

- Нет, он нашел свою половинку среди смертных.

- Смертная женщина? Ух ты… Наверное, потому-то все это и называется мифами. Я просто вообразить не могу настоящую, реальную женщину, которая оказалась бы настолько глупа, чтобы влюбиться в бога.

У Аполлона что-то сжалось в груди.

- Но только подумай о том, что она получила! Она воспользовалась шансом - и нашла свою настоящую половину!

Памела улыбнулась - неторопливо, нежно.

- Да ты и вправду романтик…

- Да, - произнес он резко и тут же был вынужден замолчать и перевести дыхание, чтобы утихомирить взбунтовавшиеся чувства. - Но я не всегда им был. На самом деле я скорее был похож на Аполлона, искал забав и развлечений и ни о чем более не думал. Но теперь я знаю, что меняюсь.

Он пожал плечами и продолжил намеренно беспечным тоном:

- Может быть, именно поэтому я стал так хорошо понимать истории о боге света.

Памела молча разглядывала свой бокал. Она не знала, что тут можно ответить. Ее, без сомнения, влекло к этому мужчине, а его слова тронули сердце. Он казался таким открытым и искренним… Но Памела боялась. Когда думала о том, чтобы всего лишь развлечься в выходные, она немножко нервничала и у нее кружилась голова. Но мысль о начале более серьезных отношений пугала ее не на шутку.

Памела подняла взгляд на красивое лицо Фебуса. Фебус пристально смотрел на нее. Памела глубоко вздохнула, но вместо того, чтобы бросить какое-нибудь небрежное саркастическое замечание насчет того, как романтика преображает прожигателей жизни, она вдруг услышала, что говорит чистую правду:

- Я разведена. У меня был неудачный брак. Нет, это вычеркнем. У меня был ужасный брак. Я с тех пор даже на свидания не ходила. Ты был честен со мной, так что и мне приходится быть честной. Меня пугает одна только мысль о каких-то новых взаимоотношениях. Я не думаю, что готова к чему-то большему…

Памела замялась, не желая выглядеть дешевой шлюшкой.

- Ты должна исцелиться, - сказал Аполлон, не дожидаясь продолжения.

- Да, конечно, - согласилась Памела, мысленно поблагодарив его за то, что он сумел понять, что она пыталась объяснить.

- И ты исцелишься, сладкая Памела, - добавил он.

- Спасибо, - сказала она, кладя ладонь на его руку. - Я понимаю, что это звучит безумно. Я знакома с тобой всего пару дней, но в тебе есть что-то такое, что заставляет меня верить: ты действительно понимаешь, что я имею в виду.

- Это правда, сладкая Памела. И ты не представляешь, как это редко случается - подобная связь между людьми.

Памела медленно погладила пальцем его руку и заглянула в бездонную синеву его удивительных глаз.

- Ох, мне кажется, я немножко представляю.

Тяжелый ком в груди Аполлона внезапно растаял.

Дело было не в том, что она не желала любить, а в том, что ей причинили боль… Ужасную боль. Она нуждалась в исцелении, а как раз это и мог сделать для нее бог света Аполлон.

- Я тебе принес кое-что. И думаю, сейчас как раз подходящий момент, чтобы сделать подарок.

Аполлон сунул руку в карман и извлек тонкую золотую цепочку. Он держал ее так, что свет падал на тонкие звенья, привлекая внимание к маленькой золотой монетке, прикрепленной к ним. На лицевой стороне монеты был отчеканен строгий профиль какого-то греческого бога.

- Ох, как красиво! - выдохнула Памела.

Звенья не выглядели идеально правильными; они скорее были похожи на маленькие круги с неровно выбитыми серединами, и Памела поняла, что именно эти неровности создают впечатление, что цепочка очень старая.

- Но я не могу это принять. Она слишком дорогая.

- Могу заверить, мне она не стоила ничего. Она у меня давным-давно. Пожалуйста, мне доставит огромное удовольствие, если ты будешь ее носить. В конце концов, мы ведь только что говорили о том самом боге, который тут изображен.

- Правда? Так это Аполлон? - Заинтересованная, Памела наклонилась и взяла золотую вещицу, всматриваясь в интересный мужской профиль.

- Он тут гораздо больше похож на себя, чем на том фонтане, - сказал Аполлон, криво улыбнувшись.

- А знаешь, - удивилась Памела, переводя взгляд с монеты на Фебуса, - он похож на тебя. Ну, я не хочу сказать, что это твоя точная копия. Но профиль такой же.

- Это воистину комплимент! - Улыбка Аполлона стала шире. - По крайней мере, это комплимент, если ты не скажешь, что я похож и на вон ту статую тоже.

Он кивком указал на большеголового Аполлона.

- Ой, нет! - рассмеялась Памела. - С тем ты не имеешь ничего общего.

Аполлон хихикнул, оценив иронию ситуации.

- Если будешь носить эту монетку, ты сможешь думать об Аполлоне как о своем личном, собственном боге, - продолжил он уговаривать Памелу. - Аполлон станет твоим талисманом. И возможно, бог света поможет тебе решить все недоразумения с заказчиком и как-то разобраться с его странной просьбой.

Памела переводила взгляд с монеты на Фебуса, с Фебуса на монету… она уже готова была сказать: «Нет, спасибо». Но продолжала колебаться. Что, собственно, такого уж плохого в том, чтобы принять какой-то подарок от красивого мужчины? Ладно, конечно же, она ни на секунду не поверила, что цепочка ему и вправду ничего не стоила, но… он ведь врач. Так что вполне мог позволить себе такое. К тому же совпадение выглядело действительно любопытным: они только что говорили об Аполлоне, боге, который якобы полюбил простую смертную женщину. И это было глупо, и романтично, и не в ее характере…