Страница 40 из 79
— Ты что же, рисковал своей шеей, только бы непременно осуществить свои супружеские права? — завопила она. Габриэль по‑хозяйски окинул взглядом всю ее фигуру.
— А ради чего же еще, дорогая?
— С ума сошел? — «Чем бы таким запустить в него?»— Дурак, идиот, болван! Не могу поверить! Неужели у тебя нет ни капли здравого смысла?
— Просто смешно слышать подобное обвинение от тебя!
— Ничего смешного! Ты мог разбиться насмерть!
— Это не страшнее, чем взбираться на мачту…
— Ты больше никогда не будешь делать ничего подобного, слышишь?
— Я сделаю это снова, если ты опять убежишь от меня.
— Габриэль, ты напугал меня до смерти. Мне показалось, что я вижу, как ты лежишь там, внизу, на камнях. Ты не должен так безумно рисковать.
— Обещаешь, что никогда больше не попытаешься сбежать от меня?
— Обещаю. Но и ты — обещаешь больше не поступать столь безрассудно?
— Ты так волнуешься из‑за меня, дорогая.
— Ты же знаешь, — ответила она, и губы ее затрепетали.
— Значит, больше не будешь убегать от меня и запираться. Потому что, если ты сделаешь это еще раз, я снова доберусь до тебя, даже если придется спуститься по веревке с самого неба.
— Габриэль, послушай…
— Даже если мне придется лезть за тобой в преисподнюю! — тихо, но яростно сказал он.
— О Габриэль! — Феба не в силах была противиться ему дольше.
— Иди ко мне, моя Дама‑на‑башне. — Габриэль крепко прижал ее к себе. Его ладонь скользнула по спине Фебы.
— Все так и должно было случиться, дорогая моя, — шептал Габриэль, — я знал это с первой нашей встречи.
— Правда? — откликнулась Феба. Она уже с трудом держалась на ногах, приникнув к нему, почти касаясь губами твердой линии его рта. Наклонившись, она внезапно поцеловала его запястье. — Я боялась поверить, что ты чувствуешь ко мне… чувствуешь та же, что я чувствую к тебе…
— И что же ты чувствуешь ко мне?
— Я люблю тебя.
— Ах, Феба. — Его руки сжали ее и потянули вниз, на одеяло, которое она приготовила для себя на ковре возле огня.
— Габриэль, я много думала об этом.
— Вот как? — Он прижался губами к ее губам, надеясь на ответ.
— Да. Мне очень нравятся твои поцелуи. И мне нравится, как ты дотрагиваешься до меня.
— Уже хорошо. — Теплые губы Габриэля легко коснулись ее плеча. — Потому что мне очень нравится дотрагиваться до тебя.
— И все‑таки, — торопилась договорить Феба, — я почти уверена, что нам лучше подождать с осуществлением супружеских отношений.
— Мне показалось, что ты больше не сердишься на меня. — Теперь он покусывал мочку ее уха.
— Не сержусь, — призналась она. И как могла она сердиться, когда каждое его прикосновение опаляло ее словно огнем. — Но мы должны еще многое прояснить. Все, о чем мы говорили сегодня за ужином. Габриэль, мы ведь почти не знаем друг друга.
— Мы, кажется, договорились, что ты не будешь больше убегать от меня.
— Я никуда не убегу, — быстро сказала она. — Мы будем жить как муж и жена. Только я думала, нам необходимо получше узнать друг друга, а потом уже стать мужем и женой в этом смысле. Ты понимаешь, что я имею в виду?
— Скажи еще раз, что ты меня любишь, Феба.
— Я люблю тебя, — шепотом повторила она. Он с усилием улыбнулся.
— К тому же мы женаты. Так почему же мы должны ждать?
— Но я еще не знаю, что ты чувствуешь ко мне, Габриэль. Я убежала сегодня, опасаясь, что ты хочешь жениться на мне только из рыцарских побуждений.
— Поверьте, мадам, я женился на вас вовсе не из рыцарских побуждений.
— Ты совершенно уверен в этом? — настаивала она. — Мне важно знать, что ты женишься на мне не вынужденно.
— Я хочу тебя так, как не хотел ничего на свете.
— Габриэль! Это правда, правда, Габриэль?
— Правда, — сказал он, нежно прижимаясь губами к ее губам. — Я покажу тебе, что это правда. — Его язык проник меж ее губ, приглашая ее отведать вкус мужа подобно тому, как муж впивал ее вкус.
— Все хорошо, дорогая. Ты так прекрасна. — Пальцы Габриэля поглаживали ее тело, ласкали его, изучали. — Боже мой, как ты красива! — Наклонившись, он осыпал горячими поцелуями ложбинку между ее грудей.