Безрассудство

— Не знаю, могу ли я вам позволить…

— В конце концов, я ее будущий муж. Защищать ее честь — мое право! — решительно произнес Габриэль.

— Хорошо, в таком случае я буду вашим секундантом, — согласился Энтони. — Поэтому займусь поиском второго секунданта. Но ведите себя осторожнее. Если вы убьете Килбурна, вам придется покинуть Англию, и Феба, чего доброго, последует за вами.

— Я не намерен снова покидать Англию, — ответил Габриэль. — Я оставлю Килбурна в живших. И только.

— Вы поступите с ним как тогда со мной?

— Ну уж нет, — сказал Габриэль, — я всажу в него пулю. Больше ему никогда не захочется похищать молодых леди.

— Вам не повезло, — с порога заявил он, — Килбурн удрал из Лондона.

— Проклятие! — В ярости Габриэль с размаху ударил кулаком по деревянной ручке кресла. — Вы уверены?

— По словам дворецкого, хозяин отправился на север, и никто не знает, когда он вернется. Очевидно, не скоро. Слугам приказано закрыть его лондонский дом и разойтись. Всему Лондону уже известно, что он остался без пенса, неудачно вложив все свои деньги в какие‑то предприятия.

— Ад и все дьяволы!

— Возможно, это даже к лучшему. — Энтони устроился в ближайшем кресле. — Все уже позади. Килбурн убрался с дороги, никакой дуэли не будет. Я, признаться, рад этому.

— А я нет.

— Поверьте, вы даже не подозреваете, как вам повезло, — усмехнулся Энтони. — Если бы Феба узнала, что вы собираетесь защищать ее честь на дуэли, она разъярилась бы. Вам, наверное, еще не приходилось иметь дело с разъяренной Фебой. Удовольствие, смею заметить, не из приятных.

— Спасибо, что согласились быть моим секундантом. Остается только сожалеть, что вам не придется быть им на деле.

— Как я уже сказал, все позади. Килбурн проглотил свое унижение. И довольно об этом.

— Что ж, ничего не поделаешь… — Габриэль, помолчав, добавил:

— Я понимаю теперь, что вы пережили восемь лет назад, Оуксли.

— Да, вы все поняли. И представьте, Уальд, мне нравится Троубридж. И Мередит, судя по всему, очень счастлива с ним. Но если б тогда я знал вас так, как сейчас, то не стал бы преследовать той ночью. Я спокойно доверил бы вашим заботам любую из моих сестер.

— Потому что теперь я богат? — приподнял брови Габриэль.

— Нет, — возразил Энтони, — совсем по другой причине. И ваши деньги здесь ни при чем.

— Позвольте мне вам кое в чем признаться, Оуксли. Я до самой смерти буду благодарить вас за то, что вы тогда настигли нас. Мы с Мередит едва не совершили роковую ошибку. Мне нужна именно Феба.

— Вы уверены?

— Абсолютно уверен.

— Позвольте пройти, — сказала Феба, — мне нужно видеть отца.

— Прошу прощения, мэм, но ваш отец дал совершенно четкие указания. Он не желает, чтобы его беспокоили во время разговора с лордом Уальдом.

— Тс‑с, Феба! — Графиня выглядывала из гостиной и отчаянно жестикулировала, пытаясь привлечь внимание дочери. — Не входи туда. Мужчины предпочитают решать такие вещи сами. Им тогда кажется, что и вправду вся ответственность лежит на них.

— Подожди, когда тебя позовут, Феба. Папа будет очень сердиться, если ты вмешаешься.

— Зато я уже сержусь. — И Феба шагнула вперед.

— Ты можешь подождать за дверью, дорогая. Я скоро позову тебя, — решительно произнес граф.

— Мне надоело ждать! — Феба остановилась и в упор глянула на Габриэля. Но его лицо казалось непроницаемым. — Я хочу знать, что здесь происходит.

— Уальд просит твоей руки, — ответил Кларингтон, — мы обсуждаем детали. Тебе не о чем беспокоиться.

— То есть ты уже принял предложение, которое касается меня? — резко спросила Феба.

— Вот именно. — Кларингтон подкрепился глотком бренди.

— Папа, мне нужно объясниться с Габриэлем, прежде чем вы о чем‑либо договоритесь.

— Ты объяснишься с ним, когда мы обсудим все детали.

— Но, папа…