Похищенная принцесса

Итен что-то недовольно проворчал.

Гэйб кивнул. Так он и думал. Именно своевременное появление капитана спасло Ники. И ничто другое. И никто другой.

– Мы отправим тело графа назад в Зиндарию, – сказал капитан Кордовски Калли, – это надо сделать. Несмотря на то, что он натворил, все же он подданный Зиндарии.

Калли кивнула:

– Да, вы правы.

– И вы, принцесса, вы тоже принадлежите Зиндарии, так же как и принц Николай, – капитан Кордовски немного поколебался, затем добавил: – Вас очень любят в Зиндарии, принцесса.

– Меня? Вы хотите сказать – Ники.

Он покачал головой:

– Принц никому не известен, он никогда не появлялся на публике.

Калли кивнула. Руперт стыдился хромоты Ники.

Капитан Кордовски продолжил:

– Я уверен, что все полюбят принца Николая, но вы, принцесса, вы для нас нечто особенное. В Зиндарии еще никогда не было принцессы, столь любимой народом.

– Вы обо мне? – Калли была поражена.

– Вся страна в трауре, она переживает вашу потерю.

– Мою потерю? – Калли не могла в это поверить. – Но они любили Руперта. Я видела это всякий раз, когда выходила с ним к народу. Люди всегда приветствовали его, махали и даже бросали цветы.

Капитан Кордовски покачал головой:

– Все это было для вас, принцесса, только для вас. Принца Руперта очень уважали, но никогда не любили так, как вас. И именно поэтому вы нужны нам в Зиндарии, так же как и принц Николай.

Все королевские гвардейцы склонили головы и щелкнули каблуками, послав Калли преданные взгляды, надеясь таким образом выказать свое согласие со словами капитана.

Калли рассеяно всем им улыбнулась. Она была сильно озадачена и все еще не могла во все это окончательно поверить, но одно ей стало ясно: выбор у нее отсутствовал. Она должна вернуться.

– Спасибо. Мы скоро возвратимся назад, я обещаю, – на Гэйба Калли не смотрела.

Эти слова тяжелым камнем легли Гэйбу на грудь. Калли покидает его.

Они возвращались в Лондон гораздо медленнее, чем уезжали оттуда. Частично это объяснялось не слишком резвыми лошадьми, которых она нанимали, но кроме того все они сильно устали. Так что они прибыли в город только на рассвете.

К большому разочарованию Калли, к ней и Ники в каррикле присоединился Гарри. Она думала, надеялась, что это будет Гэбриэл, но он ехал в одиночестве, держась подальше от нее, организовывал смену лошадей и кучеров, следил за оплатой услуг на постоялых дворах. И это он приказал своему брату отвезти их домой.

– Вы действительно возвращаетесь в Зиндарию? – спросил ее Гарри через некоторое время. Ники спал, его голова покоилась на коленях Калли, оба они были заботливо укутаны в меховые накидки.

– Да, – ответила Калли, – Ники – наследный принц. Его будущее связано с Зиндарией.

– А как же Гэйб?

Калли вздохнула:

– Я не знаю. Я не знаю, чего он на самом деле хочет.

– Что вы имеете в виду?

– Он едва смотрит на меня. После ужаса, произошедшего в той маленькой гостинице, он не только не дотронулся до меня, но даже ни разу не подошел ко мне.

Гарри нахмурился:

– Но вы же знаете почему. Я уже говорил вам об этом.

Калли изумилась:

– Нет, я не знаю почему!

– Гэйб подвел вас. И потому считает, что вы в нем разочаровались.

– Но почему? Ники в безопасности. Теперь все в порядке.

– Да, но сначала Гэйб потерял его, а затем не сумел спасти.

Калли уставилась на него, не веря тому, что услышала.

– Вы ведь это не серьезно! Это же смешно. Разве я могу осуждать его за произошедшее. Мне не важно, как Ники спасся, главное, что он в безопасности, – пока Калли говорила, она осторожно поглаживала рукой спящего сына, – но в любом случае все это не имеет никакого отношения к тому, что я чувствую к Гэбриэлу. Как я уже говорила, любовь – не череда проверок.

– Вы действительно любите его, не так ли?

– Да, конечно. Почему вы продолжаете спрашивать меня об этом? Неужели в это так трудно поверить? Гэбриэл – замечательный человек, – Калли вздохнула, – он – прекрасный человек.

Она не могла представить, как сможет жить без него.

Гарри внимательно вгляделся в Калли:

– Мне казалось, что вы использовали моего брата для своих собственных целей.

– Так было. Да, – виновато произнесла она. Но ведь результатом стала любовь?

Лицо Гарри смягчилось:

– Хорошо, но сейчас вы действительно любите его. И только это имеет значение. Я не хотел бы видеть, что ему больно. Женщины способны причинить мужчине столько горя.

– Мужчины способны на это не меньше женщин, – заметила Калли.

– Возможно, но Гэйб не из тех, кто запросто открывается перед женщиной – он всегда был очень осторожен. Он держался отчужденно с тех самых пор, когда был еще мальчишкой и эта шлюха, его мать, бросила его.

– Мать бросила его?

Гарри кивнул:

– Она использовала его как пешку в игре с нашим отцом. Запирая наверху в том доме, где вы останавливались, она прятала его, как если бы его вообще не существовало. Семь лет он находился там и никогда не видел ни своего отца, ни своих братьев, не бывал в загородном доме ни на Рождество, ни на Пасху – никогда. А ведь он законнорожденный.

На некоторое время Гарри замолчал, сосредоточившись на проезде между стоявшим фургоном и грудой ящиков.

– Наконец старая леди, двоюродная бабушка Герта, забрала его, а матери это было совершенно безразлично. Она даже не навещала его. Больше Гэйб ее никогда не видел.

Калли пришла в ужас. Такая участь даже хуже, чем быть настоящим сиротой.

– Он рассказывал мне о двоюродной бабушке Герте. Похоже, она замечательная леди.

Гарри фыркнул:

– Очень правильная леди, и всё же у неё никогда не было детей, и она не знала, что с ними делать. С нами обоими она обращалась как со своими псами, которых разводила. Жестко, строго, очень требовательно. У нее был железный характер; она была справедлива, но никогда не раскрывала маленькому мальчику своих объятий.

– Кто же раскрыл Гэбриэлу свои объятия? – спросила Калли, ее сердце сжималось при мысли о маленьком мальчике, которого не хотела собственная мать.

– Никто, – ответил Гарри.

– Должно быть, вы оба были очень одиноки, – предположила Калли, поглаживая волосы своего спящего сына.

– Со мной все было в порядке. Миссис Барроу приняла меня как своего собственного сына, но, хотя она и Гэйба любила, никогда не смела относиться к нему, как к собственному ребенку. Двоюродная бабушка Герта не допустила бы этого. «Кухарка вполне может обнять осиротевшего ублюдка так же, как и я, – иногда, но трястись над законным сыном дома Ренфру? Никогда в жизни».

– Тогда я обязана восполнить все те объятия, которых он был лишен, – заявила Калли, – конечно, если он позволит мне.

Она смотрела на рассвет, встающий над Лондоном. Она и Ники очень скоро должны вернуться в Зиндарию. Но Калли надеялась, что они будут не одни.

И все же она не была в этом так уж уверена. Сначала она должна признаться своему мужу, что любит его.

Только тогда она сама узнает, любит ли и он ее.

Ведь Гэбриэлу придется бросить ради нее все, что он имеет.

Калли знала, что это самая огромная жертва, о которой только можно попросить. Однако выбора у нее не было.

Но, по крайней мере, она собирается провести с ним еще одну ночь. Еще одну ночь любви.

Все домашние не ложились в ожидании их возвращения. Из-за волнения никто не мог заснуть. Все собрались в гостиной, и Ники еще раз описал свое похищение и чудесное спасение, а слушатели постоянно восклицали, выражая в равной степени подлинное изумление и ужас.

Калли устало сидела, глядя на сына в час его триумфа. Она так давно не спала, и силы ее были на исходе. Несмотря на облегчение и радость от торжества Ники, она чувствовала подавленность. Гэбриэл не сказал ей ни слова. Он даже не посмотрел на нее, когда она обещала капитану вернуться в Зиндарию.