Похищенная принцесса

Калли знала, что с Гэбриэлом Ники опасаться было нечего. На такого мужчину можно положиться, по крайней мере, когда речь идёт о защите. Какая удача, что она оказалась под его охраной, и ей выпала передышка перед дальней дорогой.

Но это лишь передышка. Калли не для того столько вынесла, чтобы вырваться из тюрьмы и тут же оказаться в другой. А это будет тюрьмой, она разглядела предупреждающие знаки. Безопасной и удобной, но всё равно тюрьмой, которую она создаст себе сама.

У нее частенько проявлялась склонность совать голову в петлю.

Первый жизненный урок ей дало собственное замужество. Даже после стольких лет она чувствовала унижение при воспоминании об этом. Какой дурой она показала себя с Рупертом. Просто всенародной дурочкой.

Калли считала, что с этим покончено, но поцелуй в восьмиугольной комнате… Тот изумительный сногсшибательный и пугающий поцелуй сильно настораживал. Этот предупредительный знак высотой футов десять так и лез в глаза.

Больше никогда она не отдаст свое счастье в руки мужчины. Теперь она стала старше и мудрее.

Она уедет. Защитит Ники, защитит себя.

Калли воспользовалась уединением, чтобы достать несколько драгоценностей, зашитых в плотную нижнюю юбку, – не самых ценных, просто рубиновую булавку и жемчужные серьги, – маленькие предметы, которые легко продать и добыть денег на путешествие.

Вопрос лишь в том, отправиться ли в какую-нибудь глухую деревушку и тихо жить там, или затеряться в Лондоне.

«Вы не можете все время находиться в бегах. Графа Антона надо остановить». Она знала, что Гэйб прав, но как ей прекратить посягательства графа Антона? Единственное, что остановило бы его – смерть, а она не уверена, что смогла бы убить кого-либо.

Калли пыталась составить перечень вариантов, но тот неизменно сводился лишь к двум способам: бежать или убить графа Антона… бежать или убить графа Антона.

Если бы Ники мог отречься… но это было невозможно, пока ему не исполнится восемнадцать. К тому же она не хотела, чтобы сын отрекался. Он по праву рождения был принцем Зиндарии.

Планы и возможности прокручивались в ее голове. Сквозь восьмиугольное окно светило солнце. Блаженное тепло. Она сложила шитье на коленях и закрыла глаза, чтобы просто насладиться минутку теплотой солнца.

– Мама, мы замечательно провели время! – в комнату ворвался Ники, болтая без умолку. – Мы поймали много рыбы, зажгли костер на берегу, приготовили ее и съели – руками. Мама! И это была самая вкусная рыба, которую я когда-либо ел в своей жизни. И мы выкопали ракушки из песка, сварили и также съели их. И потом встретили еще двух мальчиков, знакомых Джима, они отличные парни, а я упал и промок, но теперь я сухой, потому что один из тех мальчиков живет в странной маленькой хижине на берегу, и он одолжил мне одежду. Пока моя сушится. О, мама, если бы ты была там!

К тому времени, как он остановился, чтобы вздохнуть, Калли безудержно смеялась.

– А для меня припасти рыбку ты не подумал, мой смелый рыбак?

– Конечно, мама. Я же обещал.

– И, конечно же, ты сдержал обещание, дорогой. Спасибо, – она посмотрела на высокого мужчину, с легкой улыбкой на губах глядевшего на них с порога.

– Спасибо, мистер Ренфру, – улыбнулась она ему, – я не видела Ники таким счастливым с… никогда. А это многого стоит.

– Даже того, что я заставил вас отложить отъезд?

– Да, даже этого, хотя… – Калли окинула взглядом его длинное стройное тело, – полагаю, вы-то в воду не падали, верно? – с надеждой спросила она.

Гэйб рассмеялся.

– Нет уж.

– И пальцы вам краб или омар не прищемил?

– Не-а.

Она насмешливо вздохнула.

– Ну, ладно, полагаю, нельзя иметь всё сразу. Мы должны довольствоваться тем, что Ники отлично провел время, – она попыталась сохранить серьезный вид, но всё-таки улыбнулась.

Калли нежно пробежала пальцами по волосам Ники. И что-то увидела. Она нахмурилась и пригляделась.

– Что? Это, это…

– Гнида. Вошь, – подсказал Гэбриэл, глядя поверх ее плеча, – вообще-то, даже несколько. Видите, вот еще одна.

– Вши? – воскликнула Калли. – У моего сына – вши?

Он, казалось, находил ее ужас забавным.

– Не волнуйтесь, они его не съедят.

Калли посмотрела на него в безмолвном возмущении.

– У вас нелады со всем, что извивается и ползает, верно? – заметил Гэйб. – С пиявками, вшами…

– Да, нелады! – резко ответила принцесса, раздраженная его весельем. Вши – ужасные, грязные создания. У ее сына никогда не было ничего подобного.

– Ники, как же ты… – запнулась Калли. Это случилось, когда он взял у того мальчика одежду. Она посмотрела на Гэбриэла: – Как вы позволили такому случиться?

Мужчина спокойно пожал плечами.

– От вшей не умирают. Вы сами сказали, что у мальчика был замечательный день. К тому же ему это только на пользу.

– На пользу? – содрогнулась она.

– Ники ведь когда-нибудь станет принцем Зиндарии, и скажите мне, кто будет лучшим правителем: человек, не имеющий понятия о повседневной жизни и трудностях простого народа, или человек, который еще мальчиком отирался среди сыновей бедняков?

Калли закрыла глаза.

– Ладно, полагаю, что понимаю вашу точку зрения.

– Не волнуйтесь насчет вшей, жуков, царапин, грязи, блох…

Она открыла глаза.

– Блох? – чуть слышно произнесла Калли.

В его голубых глазах плясал смех.

– Должны быть и блохи. Миссис Барроу прекрасно управляется с мальчиками и насекомыми, которых те могут притащить домой. Она посадит Ники и Джима в ванну, пройдется расческой с крепкими зубцами, и вотрет свою особую мазь против вшей им в волосы – она мерзко воняет, но весьма действенна. Обещаю вам. А потом прокипятит их одежду в котле.

– Откуда вы столько знаете о… – она посмотрела на вшей в волосах сына и содрогнулась.

– У меня раньше были вши. Это постоянная проблема в армии – да, даже у офицеров они есть. И в детстве мы с Гарри подхватывали всяких насекомых. Мы тоже бегали с местными мальчишками.

Калли подтолкнула сына.

– Давай, Ники, иди и покажи миссис Барроу, что еще ты поймал сегодня, кроме рыбы.

Ники встал.

– У меня были пиявки, а теперь – вши! – воскликнул он.

И Калли, и Гэйб рассмеялись от того, с какой явной гордостью он говорил о своих достижениях.

– Несомненно, Ники, опыт сделает тебя когда-нибудь самым лучшим принцем, – произнес Гэйб, взъерошив проходившему мимо мальчику волосы.

Калли смотрела на него и улыбалась.

– Рад видеть, что вы это спокойно приняли, – сказал Гэйб после того, как Ники ушел.

– Боже упаси меня встать на пути превращения сына в принца, – ответила она, пытаясь не улыбнуться. – Вы ерошили волосы моего сына. И вот уже несколько минут почесываетесь. Может, вам тоже лучше повидаться с миссис Барроу.

Глава 10

Калли скучала. Все утро она провела за шитьем, и теперь ей хотелось переменить занятие. Интересных книг в библиотеке не нашлось – видать, двоюродная бабушка Герта презирала легковесное чтиво, которое так обожали Калли и Тибби, поскольку в библиотеке не водилось ни единого романа, – писать письма ей было некому, поболтать тоже было не с кем.

Она даже предложила миссис Барроу помочь в руководстве горничными, что та восприняла с откровенным ужасом. Принцесса, взявшая на себя заботу следить за работой стаи бесполезных негодных девчонок? Боже упаси! И миссис Барроу заспешила прочь.

А принцесса, почувствовав определенное родство со стаей этих самых бесполезных негодных девчонок, уныло вернулась к своему шитью.

Крики и лязг лошадиных подков во дворе заставили ее вскочить и подбежать к окну. По кругу ходили две лошади, цокая копытами по булыжникам. В середине стоял Гэбриэл, наблюдая и давая указания.

Словно маленькая обезьянка к спине первой лошади прилепился Джим, его оживленное личико выражало восторг. Ее сын сидел на второй лошади, бледный, прямо держа спину, с застывшим от тревоги лицом, устроив руки, как положено.