Страница 50 из 63
— Ты не нападешь на нее, — заверила я, стараясь говорить убедительно. — Ты становишься сильнее. И потом, ты встретишь ее внизу лестницы и все время будешь в толпе, так что, если даже и захочешь укусить — чего, конечно, не случится, — кто-нибудь тебя остановит.
— Слишком рискованно, — не согласился Лукас. — Давайте я пойду с Патрис, а ты, Балтазар, может быть, пригласишь Скай?
— Да я с ней ни единым словом не перебросился, — возразил Балтазар. — Она, скорее всего, даже не знает, кто я такой.
Мы с Патрис переглянулись. Балтазар становился довольно тупым, когда речь заходила о его привлекательности. Может, они со Скай ни разу и не разговаривали, но не могло быть и речи, чтобы хоть одна гетеросексуальная девочка или хоть один мальчик-гей в академии «Вечная ночь» не знали, кто он такой.
— Ну, пригласи кого-нибудь другого, — предложил Лукас.
Балтазар сказал куда решительнее:
— Я считаю, что тебе полезно провести вечер с человеком. — Он взглянул на Вика. — С… незащищенным человеком. Теперь, когда дела с миссис Бетани приняли такой странный оборот, ты не сможешь долго оставаться в «Вечной ночи», так что рано или поздно все равно придется испытать себя. Постарайся усилить самоконтроль. И, как сказала Бьянка, это такая же хорошая возможность, как и любая другая.
— Наверное. — Лукас обеспокоенно на меня посмотрел. — Бьянка, ты в этом уверена?
Если честно, меня немного мучила ревность. И дело не в том, что между Лукасом и Скай что-то было, — я ему полностью доверяла. Но Скай в нарядном платье пойдет на бал и будет танцевать с Лукасом весь долгий вечер, а мне придется наблюдать за этим, повиснув под потолком, да еще в призрачной пижаме, в которой я умерла. Впрочем, это глупый повод для раздражения.
— До тех пор, пока она понимает, что все только по-дружески, — да. Все в порядке.
Вик на своем надувном кресле запрокинул голову и ухмыльнулся, глядя на Лукаса.
— Согласен, не круто, когда твой лучший друг устраивает тебе свидание, — фыркнул он. — Но все-таки не настолько, чем когда это делает твоя девушка.
Лукас нахмурился, но я заметила, что, несмотря на свое дурное настроение, это показалось ему смешным.
— Заткнись.
Подготовка к балу отняла у нас довольно много времени. Раз уж я не могла принять участие в поисках, то старалась внести свой вклад в подготовительные работы. Мы разбили всю школу на участки и решили, кто, когда и куда будет уходить.
Казалось, Лукасом овладела какая-то дикая, отчаянная энергия. Он больше всех остальных занимался разработкой стратегии, сидел над учебниками дольше, чем раньше, и заставлял Балтазара часами фехтовать с ним. Я считала, что он сознательно доводит себя до изнеможения, чтобы не думать о возможности снова стать живым — возможности, которой он не сможет воспользоваться. Даже уроки танцев, которые давала ему Патрис, проходили напряженно и безрадостно. Лукас запоминал танцевальные па, как будто это были боевые приемы в Черном Кресте.
Но, несмотря на важность наших планов, я не могла проводить все свое время готовясь к Осеннему балу. Иногда я даже думать о нем не могла, потому что мысли были заняты кое-чем другим, не менее важным. И наконец настал вечер среды.
Я ждала в лесу, держа наготове коралловый браслет, ждала с нетерпением, но все же нервничала. Увидев папу, я быстро надела браслет, подбежала к нему и обняла. Он крепко обхватил меня руками, и я снова почувствовала себя маленькой девочкой, испугавшейся грозы, но знающей, что папа защитит меня от молнии.
— Она здесь? — шепнула я.
— Она идет. — Папа сжал мои руки. — Я ей все рассказал пару часов назад.
— И как?
Несмотря на папины уверения, я не могла не тревожиться, что мама не примет меня-призрака.
— Все нормально. — В его голосе прозвучала странная нотка. Неуверенность. Меня пронзил страх. Должно быть, папа заметил его, потому что торопливо замотал головой: — Твоя мама тебя любит. Она просто… она никак не может смириться с тем, что с тобой произошла такая страшная вещь, вот что ее расстраивает. Но она счастлива, что снова будет рядом с тобой.
«Такая страшная вещь». Эти слова отозвались во мне не самым приятным образом. Я хотела прокрутить их в голове и понять почему, но времени не осталось — я уже слышала мамины шаги по толстому слою сосновых иголок.
Я всматривалась поверх папиного плеча. Когда я стала призраком, мое ночное зрение перестало быть таким острым, как во времена вампирства, поэтому сначала я услышала, как мама ахнула.
— Мама? — Я отошла от папы, направилась ближе к опушке и увидела ее. Она стояла неподвижно, потрясенная, засунув руки в карманы длинного пальто, и дрожала. — Мама, это я.
— О боже. — Ее голос прозвучал так тихо, что я едва расслышала. — О боже мой.
Казалось, что она не может сдвинуться с места, поэтому я сама пошла к ней — не побежала, как к папе, а пошла медленно, давая ей возможность привыкнуть. Выражение маминого лица не изменилось, она только моргала, глядя на меня, как кролик, слишком испуганный, чтобы убежать от охотника. Но когда я подошла совсем близко, она шумно втянула воздух и произнесла:
— Бьянка.
И обхватила меня руками, а папа обнял нас обеих, и некоторое время не было ничего, кроме тепла, слез и слов любви. Мы говорили совершенно бессвязно, но я не обращала на это внимания. Главное — мы снова стали семьей.
— Мое дитя, — сказала мама, когда мы все-таки расцепили объятия. — Мое бедное дитя. Ты здесь… застряла?
— Не застряла, миссис Бетани тут ни при чем. — Об этом поговорим попозже, решила я. — Это одно из мест, куда я могу перемещаться. Я здесь уже довольно давно, потому что здесь Лукас… — Мама прищурилась, но я продолжала: —…и Балтазар, Патрис, Вик, Ранульф, вы — в общем, все.
Мама взглянула на папу.
— Ты здесь уже два месяца, и можешь просто… проводить время с друзьями? Как будто это нормально?
— Это нормально, — подтвердила я. — По крайней мере, для меня.
— Мы можем… мы можем снова приготовить тебе твою прежнюю комнату. — Мама неуверенно улыбнулась. — И если хочешь, можешь жить там с нами.
Возможность вернуться в свою старую спальню, смотреть, как зимний снег падает на голову горгулье, показалась мне самой дивной вещью на свете.
— Я могу перемещаться туда. И если вы обезопасите ее для меня, я с удовольствием буду там находиться.
Мамино лицо омрачилось.
— Обезопасить? Ты имеешь в виду — избавиться от ловушек.
— Твоя мама боится, — вмешался папа. — Все, с чем она сталкивалась до сих пор, ее пугает.
— Большинство призраков совсем не такие, как те, что застряли в «Вечной ночи». — Я понимала, что нужно сразу все прояснить. — Некоторые из них действительно довольно жуткие, как и некоторые вампиры. Но полным-полно таких, которые не особенно отличаются от меня. Они… они просто люди. Вы же не перестали быть теми, кто вы есть, только потому, что умерли.
Маму я определенно не убедила.
— Тогда почему они постоянно нападают на школу?
— Они нападают на школу, потому что их сюда притянули. И поймали. Миссис Бетани, — твердо заявила я.
К моему удивлению, папа снова вмешался:
— Селия, подумай об этом. Все, чему миссис Бетани нас учила, о чем предупреждала, — все было о нападении, а не о защите. Думаю, она все знала с самого начала.
— Точно, — подтвердила я. — Все это время она планировала поймать привидения…
Но прежде чем я успела договорить и рассказать про козни миссис Бетани, папа продолжил:
— Я хочу сказать, она всегда знала про Бьянку.
Мама вцепилась в воротник пальто — ее снова зазнобило.
— Адриан, о чем ты?
— Я имею в виду, что миссис Бетани нужны призраки, и она всегда знала, что Бьянка может превратиться в одного из них. Оглядываясь назад, я подозреваю, что именно поэтому она и предложила нам эту работу.
— Миссис Бетани нужны призраки, — повторила мама. — И ты думаешь, миссис Бетани особенно заинтересована в Бьянке. Этого не может быть. Зачем ей это?