Страница 49 из 71
Единожды начав, я не мог остановиться, и благодаря смеси беззаботности и страха я опустошил весь счёт, потратил всё, что у меня было, за пару часов. Не помогала ни искусственная, похожая на игру, структура электронного трейдинга, ни усиливающееся опасное ощущение, что я трачу ненастоящие деньги. Естественно, ураган активности привлёк внимание, и хотя я действовал по самой примитивной и общепринятой “стратегии”, размах и масштаб моей торговли сам по себе придавал ей забавную форму – цвет, качество. В итоге, скоро люди начали повторять за мной, следили за каждым шагом, передавали “советы” и “информацию” с моего рабочего места. И всё это очень настырно – никто не хотел остаться за бортом – и скоро у меня появилось ощущение, что куча трейдеров вокруг меня залезает в долги или договаривается об увеличении плеча.
Головокружительный бум сетевых акций ещё вовсю кипел, сбивая с толку каждого, кто осмеливался к нему подойти – и меня в том числе, потому что хотя сегодня за моей спиной стояла прежняя репутация, я начал понимать, что в этот раз я мало того что действую наобум, так ещё и не знаю, как остановиться…
В конце концов, давление меня раздавило. У меня начался очередной приступ паники, и я был вынужден схватить конверт и уйти – даже не закрыв свои позиции. Это вызвало волну тревоги в комнате, но я думаю, большая часть трейдеров в “Лафайет” ждала от меня чего угодно, и я сумел без проблем оттуда выбраться. Большая часть купленных мной акций уже чуть поднялась, так что никто не переживал и не нервничал – они просто расстроились, что убертрейдер уходит от них. По дороге к лифту у меня снова подскочил пульс, и когда я выбрался на улицу, мне было весьма паршиво. Я пошёл по Брод-стрит к Южному Паромному Терминалу, а оттуда в Бэттери-Парк, где сел на лавку, стянул галстук и уставился на Стейтен-Айленд.
Там я просидел с полчаса, глубоко дыша и погрузившись в мрачные, тревожные мысли. Я хотел домой, на диван, но дорога казалась непреодолимым препятствием, все эти улицы, люди, машины. Но вскоре я встал и отправился в путь. Перешёл Стейт-стрит и умудрился сразу поймать такси. Плюхнулся на заднее сиденье, стиснул конверт, и пока такси влачилось в потоке движения, мимо Боулинг-Грин на Бродвее, потом через Бивер-стрит и Эксчейндж-Плейс, а потом по Уолл-стрит, у меня появилось лёгкое ощущение, что происходит что-то странное. Я не мог нащупать, что именно, но царила на улицах какая-то нервная атмосфера. Люди останавливались и говорили друг с другом, что-то таинственно шептали, иногда кричали через машины, или с лестниц зданий, или по мобильникам – и с той долей любопытства, какая бывает при кошмарных общественных событиях, вроде убийства или проигрыша на международном чемпионате по бейсболу Потом в потоке машин появилась пауза, мы выскользнули из финансового округа, оставив позади всё, что меня насторожило. Скоро мы уже переехали через Канал-стрит, а потом повернули на Хьюстон, где всё было как обычно.
Когда я вошёл в квартиру, я тут же бросился к дивану и упал на него. Я с трудом вынес поездку в такси, и пару раз даже порывался попросить водителя остановить машину и выпустить меня. Лежать на диване было не сильно лучше, но, как минимум, я был в знакомой, управляемой среде. Следующие несколько часов я разрывался между мыслью, что приступ пройдёт, и что… нет, я сдохну – здесь, сегодня, прямо сейчас, на этом блядском диване…
Но, в конце концов, я не умер, и самочувствие чуть выправилось, я подобрал с пола пульт управления. Включил основной телевизор и начал перебирать каналы. Скоро я собрался с мыслями, до меня дошло, что что-то происходит, я переключился на CNNfn, потом на CNBC, потом снова на CNNfn. Посмотрел на часы в углу экрана.
Сейчас было 14:35, с часу дня все рынки падали вертикально вниз. Наздак уже обрушился на 319 пунктов, Доу Джонс на 185, а Стандарт энд Пурз на 93, и останавливаться они не собирались, не говоря уже о подъёме. И CNNfn и CNBC передавали ежеминутные отчёты из Нью-Йоркской Фондовой Биржи, и из соответствующих студий – основной упор делался на то, что перед нашими глазами в замедленной съёмке взрывается пузырь технологических акций.
Я пошёл к столу и включил компьютер. Я ещё сохранял спокойствие, но стоило увидеть котировки и насколько рухнули цены на акции, у меня закружилась голова. Я вцепился руками в виски и пытался не запаниковать – и почти сумел… может, опершись на мысль, что все трейдеры в “Лафайет”, которые покупали следом за мной, тоже остались без гроша. Хотя я готов был спорить, что я потерял больше всех, на данный момент где-то около миллиона долларов…
Глава 22
За выходные я привык к новой дозировке, и внимательно отслеживал ход дела. Я решил на улицу не выходить – вдруг что случится, но ничего плохого со мной не происходило. Время не проскакивало, не было никаких перещёлкиваний, и казалось, что декстерон работает, как надо – отсюда не следовало, конечно, что я в безопасности, или что у меня больше не будет отключек, но я с большим удовольствием вернулся. Во мне окрепла уверенность, в голове прояснилось, я бурлил идеями и энергией – если дексерон будет работать и дальше, дорога в будущее открыто лежит передо мной, камень за камнем, и надо просто по ней идти, не отвлекаясь и не мучаясь сомнениями. Я снова разберусь в материалах по сделке MCL-”Абраксас” и порешаю все вопросы с Карлом Ван Луном. Я снова начну торговать, заработаю какие-то деньги и перееду в Здание Целестиал. В конце концов, я развяжусь с такими людьми, как Ван Лун и Хэнк Этвуд, и построю собственный, независимый бизнес – Корпорацию Спинола, СпинолаСистемз, Эдинвест, в таком ключе.
Пока я тешился этими мыслями, у меня из головы не шла Джинни Ван Лун, и я попытался и для неё найти место. Она, однако, сопротивлялась – или идея о ней сопротивлялась – и это сопротивление лишь увеличивало моё возбуждение. Но в конце концов я вычеркнул эти мысли, выкинул из головы и сосредоточился на материалах по MCL-”Абраксас”.
Я читал документы и поражался, как же раньше не мог в них разобраться. Конечно, это было не самое забавное чтиво в мире, но вполне себе очевидное, и я снова осознал, как работает ценовая модель Блэка-Шоулза и проделал на компьютере все расчёты. Разобрался со всеми шероховатостями, включая отличия в третьей возможности, про которые тогда спрашивал Ван Лун.
Чем я ещё занимался в выходные – не считая сотни приседаний каждое утро и вечер – это начал активно копаться в новостях. Я читал новости в Сети и смотрел новостные передачи по телевизору. О расследовании убийства Донателлы Альварез говорили мало, иногда упоминали, что в полиции готовы выслушать каждого свидетеля – а значит, у полиции не было выхода на Томаса Коула и теперь они хватались за соломинку.
Много говорили про Мексику. Там шли громкие нападения – на туристов, на граждан США, по большей части бизнесменов, живущих в Мехико. Директора одной компании застрелили, ещё двоих похитили, и до сих пор о них не было ничего известно. Эти происшествия были напрямую связаны с обсуждением внешней политики, развернувшимся в прессе – и где не стеснялись использовать слово “интервенция”. Теперь, кроме разговоров о безопасности граждан США и мексиканских угрозах экспроприировать иностранный капитал, оставалось логично обосновать для общественности необходимость вторжения – и они работали над этим.
Ещё я наблюдал за поведением рынков после большого обвала технологических акций в прошлый вторник, и сделал предварительные заготовки на утро понедельника, когда собирался восстановить свой счёт в “Клондайке”.
Позднее, вечером в воскресенье, я не мог успокоиться и решил пойти прогуляться. И только когда тёплый вечерний воздух овевал меня, а я шёл по улицам, мне стало ясно, до чего же лучше я себя чувствую. У меня появилось сильное физическое ощущение МДТ, почти наркотическое пощипывание в конечностях и голове. В то же время не было никакого дурмана. Я полностью контролировал свои чувства и способности – сильнее, яснее, резче.