Невеста вампира

Не в силах удержаться, Лайел склонился к ней. Он не поцелует её в губы – не должен, не может вот так серьёзно, так намеренно поддаться этому соблазну – но ему в эту минуту просто необходимо было прикоснуться к ней губами. Куда угодно. Лайел мягко прижался к её скуле, к её щеке, глубоко вдыхая пьянящий запах амазонки.

– Почему? – спросил он, хотя уже заранее знал ответ.

Тагарт. «Ты помнишь, что я сказал тебе?» – вспомнил он вопрос дракона.

Делайла вздрогнула.

– Что почему? – спросила она.

– Теперь ты должна меня избегать? – уточнил он, и лёгким касанием языка провел ту же линию, которую только что проложили его губы. Какой же гладкой, сладкой, горячей была её кожа. Его член болезненно затвердел.

– Это всё моя команда, – выдохнула амазонка и нерешительно обняла его руками.

Вампир понял, что они проголосуют против неё в следующий раз, если опять увидят с ним.

– Значит, мы не позволим им нас обнаружить. Только не сегодня. – Делайла так же нуждалась в нём, как и он в ней. Это было очевидно по тому, как её сбивчивое горячее дыхание обжигало кожу Лайела. – Завтра… завтра мы можем сторониться друг друга, как ни в чём не бывало.

Рука амазонки, скользившая вверх по спине мужчины, остановилась, вонзив ногти в его плечо. Делайла выгнулась вперёд, прижимаясь к нему грудью, и вампир зашипел от этого прикосновения.

– Ты не будешь против? – прошептала она.

Он совершенно потерял нить разговора, и никак не мог вспомнить, на чём они остановились.

– Против чего? – выдохнул Лайел.

– Заниматься любовью сегодня, а завтра вести себя, словно незнакомцы.

Эти слова должны были его порадовать. Ведь это было именно то, чего он так хотел, то, что позволило бы ему снова вернуться в свой угрюмый, замкнутый мирок. Именно это, как он ей и сказал, должно было случиться. Однако, услышав, что амазонка с такой лёгкостью и даже с готовностью согласна забыть наутро о его прикосновениях, вампир пришёл в раздражение. Всё его существо взбунтовалось и нестерпимо хотело рычать от злости.

– Нет, – ответил Лайел сквозь сжатые зубы. Хотя бы небольшое возмущение с её стороны не помешало бы. Не так ли? – Я не буду против.

– В отличие от моих сестёр меня никогда не интересовали несерьёзные отношения с мужчинами, – Делайла перебросила ногу и приподнялась так, чтоб оказаться у Лайела на коленях, обняв мужчину ногами за талию. Горячее лоно девушки прижалось прямо к возбуждённой плоти Лайела. Он возненавидел одежду, которая мешала им. – Но я не могу остановиться. Тебя я заполучу, даже если это только на одну ночь. Итак, скажи мне, что ты планируешь со мной сделать?

Чего же она хотела на самом деле? Остаться с ним навсегда? В груди всё сжалось, потому что какая-то частичка его души, пусть и маленькая, всё же хотела дать ей это.

– Для начала мы выкупаемся, – ответил он. Лайел собирался быть на высоте сегодня. Когда амазонка будет вспоминать о нём по прошествии времени, а он надеялся, что она будет, ему бы хотелось, чтобы девушка думала о нём с нежностью, возможно, даже с томлением.

– Ты уверен, что хочешь опять в воду, после того, что мы только что пережили в океане? – спросила Делайла, слегка прикусив нижнюю губу.

– О, да. Мы отправимся к нашему водопаду.

Она слегка улыбнулась.

– А потом? Что ты станешь делать со мной потом?

Лайел внимательно рассматривал девушку. Полосы грязи покрывали всё её исцарапанное лицо, а почти просохшие волосы сбились, спутались и были растрёпаны. Тем не менее, амазонка внезапно зажглась энергией, будто мысль о том, чтобы быть с ним, придала ей жизненных сил. Губы девушки были мягкими и красными, фиалковые глаза чувственно блестели. Так эротично. У Лайела при виде амазонки всегда всё сжималось в груди. Ему не нравилось то, как он реагировал, но надо признаться, он наслаждался этим чувством, потому что оно напоминало ему, что он всё ещё жив, ещё не умер и не погребён.

– Я слушаю, – повторила она.

– Ты нервничаешь? Поэтому спрашиваешь? – ответил он вопросом на вопрос.

– Нет, не нервничаю. Просто любопытно. И возбуждает.

– Ну, тогда я расскажу, и, надеюсь, это усилит твоё возбуждение. Я попробую тебя на вкус здесь, – он обвёл пальцем вокруг её соска, и она задохнулась.

– И здесь, – он спустился чуть ниже и задержался у пояса её крошечной кожаной юбки, под которой скрывалось от горячего взгляда вампира её нежное лоно.

– Я… да. Чудесный план, – пробормотала девушка, облизав пересохшие губы, и прижалась к нему всем телом. О, она будет прекрасной на вкус. – Сегодня ты будешь любить меня, – прошептала она.

Любить её. Эти слова отозвались дрожью во всем его теле, и он отвернулся, пока не утонул в этих прекрасных глазах окончательно и бесповоротно, пока полностью не утратил себя. Делайла коснулась поцелуем его щеки, и разочарованно отстранилась.

Он снова обидел её.

Лайел резко поднялся на ноги – «только не упади, не смей падать» – и она соскользнула вниз по его телу. Наслаждение пронзило вампира с такой яростной силой, как никогда не пронзало самое острое оружие.

– Пошли, – сказал он грубым, хриплым голосом и протянул ей руку. «Ты можешь уйти», – неожиданно подумал он. – «Ты не обязана этого делать». – Если ты, конечно, не передумала, – добавил он вслух.

«Только не передумай. Пожалуйста. Только не передумай».

Девушка вложила руку в его ладонь, и они, молча, пошли к водопаду.

Глава 18

Тысяча противоречивых чувств бурлила в Делайле – волнение, радость, печаль, нежность, страсть, гнев, сожаление, смущение и даже нервозность, хотя она и сказала Лайелу, что не нервничает. Амазонка хотела его больше, чем чего-либо в своей жизни. Она жестоко и безжалостно убила бы за эту возможность побыть с Лайелом.

Делайла собиралась отдаться мужчине, который по-настоящему пробудил её интерес. Они узнают друг друга так близко, как только могут познать друг друга мужчина и женщина. Она допустит его в своё тело и, возможно, в свою душу. Впервые Делайла добровольно сдастся, а не станет завоёвывать сама. И всё же…

Ей хотелось плакать.

Ведь после Лайел уйдёт и не обернётся. Она снова станет лишь приятным развлечением, которое так легко забыть.

Амазонка прятала слёзы лишь однажды в своей жизни, когда мать отослала её, чтобы девушка смогла начать обучение как воительница. Её первая наставница нещадно била маленькую Делайлу за те слезы. С тех пор она больше не плакала. Ни от боли, когда её тело было до неузнаваемости искалечено, ни от печали, когда ей приходилось хоронить погибших в битве сестёр, ни от стыда, когда Ворик бросил её. Слёзы были признаком слабости. Однако сейчас, когда Лайел отвернул лицо, пряча свои губы от её поцелуя, она ничего не могла с собой поделать. Он отвернулся точно так же, как сёстры отворачивались от своих рабов, когда те пытались их поцеловать.