Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 51



Конечно, эти сигналы, а именно количество выстрелов, нужно было бы периодически менять: информация просачивалась в банды довольно легко. Но в то время об этом никто и не думал. Кстати, то же самое, в своё время, относилось и к кодовым осветительным, и даже к секретным таблицам милицейских радиокодов — вот их изменяли чуть ли не каждый месяц: не последнюю роль в этом, чаще всего играло не классическое предательство или продажа информации за деньги, а закон гор — куначество, что, собственно, не исключало дачу информаторам и денежного вознаграждения. Довольно часто бывали случаи, когда на отдалённых от мобильников блокпостах, приходилось передавать информацию открытым текстом только потому, что отряды своевременно не получали шифровальные таблицы. Внутри отрядов положение спасало владение национальными языками, в таких случаях от бандитов по рации нередко можно было услышать искреннее эмоционально-возмущённое: «По-русски говори, да!» Им отвечали по-русски.

Когда ваххабитские проповедники кричали: «Бей ментов!» — мужчины с этим утверждением, вроде и согласны были, но, так как ваххабитское учение идёт вразрез с истинным, чистым исламом — это уже было дело принципа, никто сотрудничать с ваххабитами-бандитами не желал, и за просто так «бить ментов» не жаждал. Да и бандитский беспредел по сравнению с ментовским какое-никакое различие всё-таки имел: ваххабизм — дело мутное, нечистое. Последователи чистого ислама понимают в чём опасность течения ваххабизма — изменение традиционного ислама, искажение основ религии. Такие люди открыто осуждают бандитов, лишают их своей поддержки, помогают правоохранительным органам в выявлении и поиске боевиков.

Но были и такие, которые соглашались сотрудничать с ними, немудрено: прослушаешь лекции профессиональных мозгокрутов, извилины мозгов до такой степени переплетутся, скрутятся, что порой трудно бывает их выкрутить обратно в правильную сторону. В таких случаях родственники, заранее договорившись между собой, натурально стукали «заблудших» сзади по голове чем-нибудь тяжёлым, и в бессознательном состоянии увозили куда подальше.

Через месяц-другой парни, бывало, приходили в себя, ваххабитская промывка мозгов теряла свою силу. Но очухавшись от религиозной сектантской дури, для бандитов они становились врагами, и рано или поздно их настигала месть за вероотступничество — все «отступники» это знали и старались скрыться от бывших своих духовных покровителей куда подальше.

Не секрет — у многих людей в посёлке, где проживал Умалат, где-нибудь да были родственники — члены банд: если дочь кумыка или аварца выйдет замуж за чеченца, всё, появляются родственники, кунаки, и в случае, если кто-либо из этих родственников, неважно по какому поводу, появится в доме дагестанца, дагестанец, как того требует адат — кодекс горских законов, обязан его охранять. И наоборот. Сложно, но закон выполняется строго, иначе можно навечно испортить свой мусульманский авторитет и заиметь кровных врагов совершенно с неожиданной стороны.

Теперь что касается сотрудников милиции «ментов» — тоже, кстати, дело мутной водичкой разбавлено. Не секрет, рассказывал Умалат, не суть важно — по какой причине попал в отдел милиции человек, но выходил он оттуда частенько инвалидом — так говорят в народе. Никто не жаловался: знали — крышуется всё и вся! У каждого из сотрудников есть крыша, покровитель в виде родственника — работника прокуратуры или во властных структурах. Задержанный конечно мог и наврать, мол, есть у меня такой-то и такой-то там-то и сям-то, но это элементарно проверяется — да хоть по тому же телефону, и последствия лжи могут быть только плачевные. Если же у задержанного действительно есть высокопоставленный родственник или кунак — считай — крупно повезло, отпустят. Немудрено — население весьма недоброжелательно относится к работникам милиции, и этим фактом ваххабитские проповедники успешно пользуются. Но, — недаром говорят: наша милиция народная, какой народ, такова и милиция. Что ни говори, но в борьбе с ваххабитами народ и милиция всё-таки спаяны крепко.

Сам по себе Умалат — парень неплохой, рассудительный, стоящий у чистых истоков праведный, правоверный мусульманин. С детства воспитывавшийся в классических традициях ислама, впитавший веру с молоком матери, имел своё мнение о происходящих событиях, а знание — это иммунитет от ваххабитской заразы. Зараза липнет к тем, кто не разбирается в вопросах религии. Пророк предупреждал о расколах и разногласиях: «…люди, совершающие хорошие речи, совершающие мерзкие деяния…» — это, как утверждают истинные мусульмане — о ваххабитах. Хотя сами ваххабиты при этом, «единственно истинными» называют только себя.

Основоположник ваххабизма ибн Абдульваххаб был прекрасным проповедником, иначе у него не было бы столько последователей. Он называл новшеством те деяния и обряды, которые основываются на Коране и Сунне Пророка, такие как: посещение могил усопших, чтение за них Корана, прощение грехов за них у Аллаха, собирание для чтения зикра (упоминания Аллаха), празднование мавлида и прочее, что несет в себе нравственно-воспитательный характер в Исламе. У многих людей, не разбирающихся в вопросах религии, это вызывает ложное понимание того, что ваххабизм, якобы — единственно нравственно чистая и «правильная» конфессия. Призывая к этому «очищению религии», последователи этой идеологии в первую очередь обвинили настоящих мусульман в язычестве, то есть поклоняющимися идолам, а сами же объявили себя истинными поборниками единобожия. После чего разнесли по миру такие идеи, что всех мусульман, которые не признают их учение, разрешается убивать, что их имущество и женщины становятся дозволенными и их можно присвоить, а их детей разрешается брать в плен и в рабство — эта «изюминка» главное отличие от чистого ислама. В результате всего этого мусульмане стали воевать друг против друга, они оказались разрозненными.

Идеи ваххабизма расцвели с новой силой двести лет тому назад, в результате чего всё это время льётся кровь сотен тысяч мусульман. Ибн Абдульваххаб прожил целых 92 года, и в 1206 году, когда он умер, некоторые историки того времени написали «в этот год помер отвратительный»…

А где же диалоги, где же захватывающее действие: горячая стрельба, головокружительная погоня, лужи венозной крови!? — оглядываясь назад спросит пытливый и проницательный читатель, — Как же, в конце-концов, Умалат ушёл от бандитов?

Отвечаю: диалогов нет, потому-что всё это является выстраданным монологом Умалата. А ушёл он от араба просто: километров десять прошёл пешком до горячего асфальта федеральной трассы, отряхнулся, сел в проезжающий маршрутный автобус, и примерно через час прибыл в Дагестан. Несмотря на всеобщий бардак, частные маршрутные автобусы ходят везде, при желании на попутке можно и в Грузию уехать.



Разве что для порядка можно привести его разговор с матерью:

— Здравствуй, мама! Я уезжаю, срочно!..

— Куда, сынок!?

— На Север. Детали — письмом… где мой большой чемодан?

— Там же холодно, Умалат!

— В холоде лучше сохранюсь, мама!.. Где мой итальянский галстук?

Умалат, скрываясь от, не поймёшь — то ли родственников, то ли «доброжелателей» — ваххабитов, уже несколько лет живёт и работает на необъятных просторах севера. Что интересно: туда же, бывает, самостоятельно депортируются и скрывающиеся от правосудия и своих кровников, экстремисты. Рано или поздно правоохранительные органы бандитов вычисляют. Случаев кровной мести или за «отступничество» пока не наблюдалось. Но это — пока.

В связи с этим мне вспоминаются крепко-накрепко забытые народом исторические факты.

Во время гражданской бойни двадцатых годов прошлого столетия, некоторые заинтересованные лица, которых обычно маловато, втолковывали тёмному, безграмотному, но богато вооружённому северному народу, которых, по сравнению с ними, было многовато: «Вот придут красные супостаты, знайте, это — бесы! У них даже рога на голове растут!», — это, дорогие мои, не чёрный юмор, так оно на самом деле было и некоторыми очевидцами тех событий в своё время неоднократно описаны, — вот где были кишки и венозная кровь обеих сторон!