Холодная ночь

— От тебя не пахнет человеком.

Я вскинула бровь. Наконец-то я завладела его вниманием! Каждого встреченного мной вампира всегда впечатлял тот факт, что я — редкость, урожденный вампир.

Но этот просто пожал плечами:

— Ха! Кровь есть кровь. Какая разница, откуда она?

Вот дерьмо!

И тут послышался голос:

— Ты почувствуешь разницу, когда польется твоя кровь.

— Лукас! — закричала я.

В тот момент, как я увидела его на другом конце переулка, Лукас побежал. Про меня забыли. Вампир повернулся и прыгнул на Лукаса, но он увернулся и, сцепив руки в замок, врезал вампиру по спине. Тот упал.

Ну, если они про меня забыли, это не значит, что я должна забывать про них. Я схватила валявшийся на земле обломок кирпича и изо всех сил швырнула его в вампира. Благодаря тренировкам в Черном Кресте я научилась попадать в цель; кирпич ударил вампира в живот. Он повернулся ко мне. Глаза его зловеще, по-кошачьи, отражали свет фонаря.

— Уходи! — взмолилась я. — Уходи из города навсегда, и тогда нам не придется тебя убивать.

Вампир огрызнулся:

— А почему ты решила, что сможешь?

Лукас сбил его с ног и сам упал сверху. Это лишало Лукаса всякого преимущества: ближний бой всегда выгоден вампиру, его оружие — клыки. Я кинулась на помощь.

— Ты сильнее, чем человек, — выдохнул вампир. Лукас ответил:

— Я человек.

Вампир ухмыльнулся. Эта ухмылка не имела ничего общего с тем отчаянным положением, в котором он находился, и от этого она казалась еще страшнее.

— Я слышал, кое-кто разыскивает одну из наших деточек, — промурлыкал он Лукасу. — Некто из нашего клана, очень могущественный. Леди по имени Черити. Не слышал о такой?

Клан Черити. Меня охватила паника.

— Да, я слышал о ней. Это я насадил ее на кол, — пропыхтел Лукас, пытавшийся заломить руку вампира за спину. — Думаешь, не смогу и с тобой справиться? Сейчас поймешь, как ты ошибаешься.

И все-таки у Лукаса не было преимущества. Похоже, силы у противников равные. Вампир в любой момент может взять над ним верх.

А это значит, что спасти его должна я.

«Смогу ли я это сделать? Смогу ли я взять и пронзить колом другого вампира?» Это казалось мне таким невозможным, таким жестоким. Но если это единственный способ спасти Лукаса, я должна набраться смелости.

Я приблизилась к ним. Руки мои тряслись, ладони вспотели, и я с трудом удерживала кол. Если бы только я смогла как следует нацелиться, смогла сообразить, куда нанести удар...

Страх и волнение прибавились к мучившей меня тошноте, и мир вдруг странно накренился. Я не лишилась чувств, но споткнулась и схватилась за стену, чтобы не упасть, и выронила кол.

— Бьянка? — Лукас в страхе вытаращил глаза.

Вампир воспользовался возможностью и оттолкнул Лукаса. Я в ужасе метнулась к ним; если вампир нападет снова, я найду силы, чтобы оттащить его, несмотря ни на что. Но он оказался умнее и помчался прочь, оставив нас в переулке.

Лукас подполз ко мне. Я стояла на четвереньках среди мусора, пахнувшего так омерзительно, что меня чуть не вырвало. Голова казалась слишком тяжелой. Концы волос упали в какую-то вонючую лужу.

— Все в порядке, — слабым голосом произнесла я.

— Черта с два! — Лукас притянул меня к себе, чтобы я смогла опереться на его плечо. Мы оба стояли на коленях под фонарем. Сердце трепетало в груди, как пойманная в силки птичка. — Бьянка, что с тобой?

— Не знаю. — Резкий свет уличного фонаря окрасил все серым, будто мы оказались в черно-белом фильме. — Как по-твоему, вампир уедет из города?

— Да не думай ты об этом! Сейчас, сейчас я тебе помогу.

Лукас прижал меня к груди. Прохладная капля упала мне на щеку, еще одна — на ногу, и началась летняя гроза. Дождь все усиливался, но мы не двигались с места, хотя промокли насквозь. Волосы прилипли к щекам. Лукасу, похоже, было все равно, а мне...

У меня не было сил пошевелиться.

Лукас поправил подушки у меня под головой и укрыл меня одеялом.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил он, наверное, в восьмидесятый раз за прошедшие пару часов.

— Мне нужно отдохнуть, вот и все.— Я хотела, чтобы он перестал волноваться. Всю дорогу домой он буквально сходил с ума, держал меня на руках и гладил по Волосам, пока мы ехали в автобусе сквозь дождь. Сейчас за окном бушевала гроза, а когда грохотал гром, бутылки с вином начинали дребезжать. — Этот вампир — он знает Черити. Он расскажет ей про нас.

— Поэтому мы больше никогда не пойдем на патрулирование в этом городе.

Рядом сверкнула молния, Лукас чуть отвернулся, и я догадалась, что он считает по себя: раз, два, три... Гроза бушевала совсем рядом.

Я положила руку на лоб — или он слишком горячий, или рука слишком холодная. Волосы все еще не высохли.

— Ты что, плохо поела сегодня? — Он начал растирать мои ладони, пытаясь согреть. Похоже, Лукас

никак не мог успокоиться, пытаясь понять, в чем дело. — Или... о боже!

Он побледнел как простыня. Я мгновенно поняла, о чем он подумал, — это было настолько очевидно, что я невольно рассмеялась.

— Я не беременна.

— Ты уверена? — Я кивнула, и он облегченно выдохнул. — Ну, это хоть что-то.

У меня не хватало решимости признаться даже самой себе, что это может быть что-то серьезное, а тем более сказать об этом Лукасу.

— Я посплю, и все пройдет. Вот увидишь.

— Может, тебе нужна кровь? — Он сжал мои руки, словно собирался преподнести сюрприз вроде коробки шоколадных конфет. Давно прошло то время, когда моя вампирская сущность сводила его с ума.

— Я уже поела. — Сейчас я не могла даже думать о крови. От мысли о еде меня начинало тошнить.

Лукас замолчал. Я видела, что он по-прежнему встревожен, а на языке у него вертится множество вопросов, но я не желала, чтобы он их задавал. Мне хотелось притвориться, что вообще ничего не произошло. Мне это было совершенно необходимо, хотя бы ненадолго.

Поэтому я почувствовала искреннее облегчение, когда Лукас сказал:

— Ладно, — и поцеловал меня в щеку.

Закрыв глаза, я могла поверить, что со мной все хорошо, что винный погреб — это настоящий дом и что мы сможем жить здесь счастливо во веки веков.

На следующий день Лукас уже не так волновался из-за моего обморока, но настоял, чтобы я хорошенько отдохнула, прежде чем снова искать работу.

— Ты слишком устала,— сказал он. Судя по голосу, он решил, что причина именно в этом, и я подумала, что и мне следует попытаться поверить в это. — После пожара в «Вечной ночи» и пребывания в Черном Кресте у тебя не было времени, чтобы прийти в себя.

— У тебя тоже, — заметила я, — но ведь ты работаешь в гараже.

— Твоя жизнь изменилась гораздо сильнее моей, и мы оба это знаем. — Лукас пожал плечами. — Серьезно, тебе необходимо передышка. Отдохни, а я пару недель буду заботиться о нас обоих.

Не такие уж большие деньги он приносил из гаража. Он трудился много, его постоянно вызывали, но работал он нелегально, а значит, ему платили даже меньше минимальной ставки. Этих денег хватало на еду и на транспорт, и даже чуть-чуть оставалось, но мы толком даже и не начали откладывать, чтобы вернуть долг Балтазару и Вику. Я просматривала газетные объявления в поисках жилья, которое мы могли бы снять, когда семья Вика вернется из Тосканы, но приходила в ужас, увидев, до чего дорогими были даже самые крохотные квартирки. Даже если бы Вик позволил забрать с собой вещи с чердака, нам пришлось бы покупать мебель, одежду, а может быть, и машину. Не знаю, как бы нам это удалось.

Но Лукас был полон решимости работать и дальше, взять на себя все заботы, и за это я любила его еще сильнее.

— Только неделю, — сказала я. Этого наверняка должно хватить, чтобы поправиться.

— Пусть будет полторы. Ты же не захочешь выходить на работу в следующий понедельник, так?