Холодная ночь

— Ох, — наморщил лоб Лукас, — я не додумался захватить соломинку.

— Я могу прокусить пакет клыками, — отозвалась я, но тут же передумала. — Или просто проколи дырку ножом.

— А почему не клыками?

— Ну ты же не хочешь любоваться на меня такую, правда? — Я посмотрела на него, чуть прикрыв глаза.

— Если учесть, чем мы занимались всякий раз, когда мне доводилось видеть твои клыки, я бы сказал, что полюбуюсь на тебя такую с удовольствием.

Он меня подначивал, и мне это нравилось.

— Ну хорошо, — сказала я. — Смотри.

Держа пакет в руке, было несложно поддаться искушению, — возникла привычная боль в челюсти, потом клыки начали удлиняться, и, когда их острия прижались к губам, я прикрыла рот ладонью, а потом убрала руку.

— Ну вот, смотри. — Мне казалось, что я стала ужасно беззащитной, но Лукас улыбнулся, и я почувствовала себя несокрушимой.

— Ну, давай ешь, — сказал он.

Я впилась клыками в пакет, и прохладная кровь хлынула мне в рот. Лукасу удалось унести всего одну пинту, так что я не спешила, стараясь растянуть удовольствие. Закрыв глаза, чтобы насладиться как следует, я сделала один глоток, другой...

— О боже!

Это был голос Ракель.

Глаза мои распахнулись. Мы с Лукасом одновременно резко повернулись и увидели Дану и Ракель, только что спустившихся в туннель. Элиза говорила, что остальные придут позже, но они появились здесь слишком рано. И увидели, как я пью кровь.

— Погодите! — воскликнула я, протягивая к ним руки. — Выслушайте нас!

Ракель и Дана не помчались прочь, но, судя по их виду, совершенно не хотели нас слушать. Они замерли с потрясенными лицами, глядя на меня — на друга, внезапно оказавшегося вампиром, существом, которое они ненавидели больше всего на свете.

Пакет выпал из моих трясущихся рук. Кровь расплескалась по пыли и камням. Мне казалось, что в любую секунду я тоже могу рухнуть на пол. Клыки скользнули обратно в челюсть, словно стремились спрятаться.

Как же я не услышала приближения Даны и Ракель? Вампирское чутье должно было сработать. Но я испытывала такую слабость, и Лукас меня отвлек, и вот вам пожалуйста.

Мы смотрели друг на друга целую вечность. Все тяжело дышали. Взглянув в глаза Ракель, я увидела в них такую боль и ужас, что едва не разрыдалась, но сдержала слезы.

Молчание нарушила Дана:

— Вам лучше начать объясняться.

— Нет! — выпалила Ракель.

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, — сказала ей Дана. — Поверь мне, малышка, знаю. Но лучше мы выясним все, что можем.

— Пожалуйста... — начала я, но Ракель уставилась и пол.

Мы с Лукасом переглянулись. Вероятно, он сумеет лучше объясниться с Даной, чем я с Ракель. Лукас начал:

— Вам короткую версию или подробную?

— Обе, — ответила Дана. — А когда покончишь с ними, можешь добавить сверху офигительно длинную режиссерскую. Давай, начинай с короткой.

— Бьянка родилась у двух вампиров. — Дана нахмурилась, но Лукас продолжал: — Да, я понимаю. Но, как оказалось, у вампиров тоже могут быть дети — это случается редко, но случается. Всю жизнь ей говорили, что однажды она тоже станет вампиром, и Бьянка принимала это как должное, потому что, пока мы маленькие дети, мы всегда соглашаемся с тем, что говорят нам родители. Потом она начала учиться в «Вечной ночи», мы познакомились, и она узнала, на что бывают способны вампиры. Тогда она сбежала оттуда вместе со мной и присоединилась к нам. Бьянка не полноценный вампир и никогда им не станет.

Конечно, он сознательно упустил кое-какие важные детали, но как раз те, которые я меньше всего хотела обсуждать прямо сейчас. «Лукас отлично справился», — подумала я.

Трудно было понять, устроило ли его объяснение Дану. Она молчала; длинные косички рассыпались по плечам, рука лежала на коле, заткнутом за пояс.

— Забавно. Как же это — кровь она пьет, но при этом не вампир?

— Мне нужна как кровь, так и нормальная еда, — сказала я. — Я вампир только частично, но этого я изменить не могу.

— И в чем разница между частично вампиром и полноценным вампиром? — спросила Дана. — Потому что, если и у того и у другого есть клыки и оба пьют кровь, мне непонятно, с чего это вдруг я должна находиться в обществе любого из них.

Я нерешительно шагнула вперед. Ракель попятилась, и мне показалось, что она влепила мне пощечину. Но я все равно двигалась вперед маленькими шажками, с благодарностью ощущая, что Лукас идет следом.

— Разница в том, что я жива, — произнесла я. — Можешь пощупать мой пульс, если тебе нужны доказательства. Давай.

Мне было так страшно протягивать ей руку!

Дана взяла ее с таким видом, словно ничего особенного в этом нет, и прижала пальцы к запястью, а мне ужасно захотелось узнать, поняла ли она по бешеному биению пульса, насколько я напугана.

Ее взгляд метнулся к Лукасу.

— И давно ты об этом знаешь?

— Примерно с середины учебного года в «Вечной ночи». И обнаружил это примерно при таких же обстоятельствах, что и вы сейчас. — Лукас, успокаивая, положил руку мне на спину. — И тогда Бьянка рассказала мне все. А я понял: не имеет значения, что она за существо, важна ее личность.

Теперь Дана резко взглянула на меня:

— Я вижу, ты держишь его на очень коротком поводке.

Она что, в самом деле шутит со мной? Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Не знаю, — ответила я. — Он довольно упрямый. Лукас подтрунивать не стал.

— Дана, скажи, что ты собираешься делать?

— Честное слово, не знаю, — ответила она. Ее широкое лицо, с которого никогда не сходила улыбка, было теперь исключительно серьезным. — Я вам верю, но факт есть факт — вампир в нашей организации, который знает то, что известно нам; не думаю, что это хорошая идея. Мне плевать, какой она там вампир, но ей нечего делать в Черном Кресте.

Вот тут я была с ней полностью согласна.

— Мы с Лукасом хотим уйти, — сказала я. — Скоро. Я прекрасно знаю, что мне тут не место.

— Время выигрываешь? — Похоже, мои слова Дану не убедили.

Лукас подошел к ней еще ближе.

— Мы уйдем через несколько недель, — пообещал он. — Если ты считаешь, что не сможешь так долго хранить нашу тайну, скажи прямо сейчас, и мы с Бьянкой уберемся отсюда немедленно. Решать тебе.

— Ты в самом деле готов нас бросить? Бросить наше дело? — Дана выглядела разочарованной — нет, скорее потрясенной. Они с Лукасом были лучшими друзьями почти всю жизнь. Наверное, ей очень тяжело потерять такого друга, да еще узнать, что он скрывал от нее такой секрет. — Я-то думала, это твой мир. Я думала, ты предан нам на всю жизнь!

— Все это гораздо сложнее, чем мне казалось раньше. Не все они зло, Дана. — (Улыбка Лукаса растрогала меня.) — Кроме того, я люблю ее. А это значит, что мой выбор сделан.

— Мне нужно подумать.

Дана отошла и начала расхаживать по краю туннеля, точнее, по тому небольшому участку, который уже успели расчистить от обломков. С нами осталась только Ракель, до сих пор не проронившая ни единого слова.

— Ракель? — рискнула заговорить я, но ответа не услышала. — Я знаю, что ты сердишься, и не виню тебя. Но если ты обо всем этом подумаешь, как следует подумаешь, ты поймешь, почему я ничего не рассказала, правда?

Она медленно кивнула.

— Ты понимаешь? — Ну хоть что-то. — Ведь ничего не изменилось.

— Все хорошо, — прошептала Ракель.

Я потихоньку начала успокаиваться. То, что я приняла за ужас, было, наверное, просто шоком. Может быть, все еще утрясется, если только Дана согласится.

Лукас взял меня за руку, и я крепко вцепилась в него. Может быть, нам лучше просто развернуться и убежать? Но смогу ли я бежать — ноги у меня дрожали, а слабость усилилась.

Дана остановилась.

— Ты сказал, несколько недель? А в чем задержка?

— Эдуардо забрал все мои сбережения, — ответил Лукас. — С тех пор я сумел отложить совсем чуть-чуть.