Страница 20 из 66
«Запыхался, щенок. Неподвижный образ жизни, отсутствие физических нагрузок. Всего десяток ударов и уже совсем без сил и в поту. Но самое забавное, что даже будучи столь жалок в своей слабости, он неизмеримо сильнее десятка тренированных с самого детства рыцарей — ведь у него теперь есть я. Полностью покорный его воле и даже тени мысли не могущий допустить о причинении ему вреда. Без приказания готовый защитить его от всего и всех ценой даже своей нынешней нежизни. Черт, черт, черт! Так бездарно попасть! Хитроумный высокородный, считающий всех вокруг, глупее себя. Если бы не был уже мертв, от невыносимого стыда бы пошел и утопился! Интересно, писатель Айзек Азимов не возродился здесь, в теле какого ни будь местного некромага? Уж больно заклятия, сковавшие меня, неразрушимыми оковами, напоминают по своим установкам «Три закона роботехники». Черт возьми! Как он догадался, что я не повелитель чего-то там и не высокородный лорд Империи?»
Ворант словно подслушал его мысли.
— Хочешь узнать, жалкий глупец, как я понял? С удовольствием отвечу! По пунктам!
Маг озлоблено оскалился.
— Ты ведь так обожаешь точность и порядок, смерд. В прошлой жизни не был главным счетчиком в казначействе? Что замер, костяшка? Ах, да!
Маг вновь вытянул руку со сложенными в туже фигуру пальцами.
«Запоминай жест, неудачник!» скомандовал себе Опалин.
— Двигайся, раб! Оккар!
«Мля, долбанный мутабор!» — не удержался от непроизвольной ругани Владимир Анатольевич, чувствуя как к нему возвращается власть над телом, а оковы чуть разжимают сомкнутые зазубренные обручи. Впрочем, чувствовалось, что они готовы, подобно настороженному капкану, сомкнуться в любое мгновение, в жалкую долю секунды лишая его подвижности.
Маг, с довольной усмешкой, на искривленных и непроизвольно, нервно поддергивающихся тонких губах, с выражением победителя в тяжелой схватки на лице, наблюдал за его неуверенными движениями.
— Проникся, червь? Ты понял, кто отныне истинный повелитель? Повелитель, ха! Повелитель, обращавшийся к низкородному на вы! Повелитель и член Высокой ложи не умеющий владеть мечом и просящий в качестве оружия стальную дубину, более присущую продажному наемнику, чем высокородному дворянину! А твоя речь, мерзкий обманщик? Твоя лживая речь напоминает выступление писца за столом в таверне, среди таких же, пропитанных чернилами до самой глубины души, работников пера. Неумелого подражателя слогу истинных аристократов, нахватавшегося оборотов Высокой речи, переписывая приказы и письма высокродных господ. Но, слушая тебя, твои лживые посулы, я все же сомневался. Я старательного убеждал себя, в твоем высоком происхождении. Без оглядки веря тебе, не смотря на все твои ошибки при разговоре и нелепости поведения, допущенные тобой, презренная костяшка! Списывал все, закрывая глаза на вопиющие несоответствия в поведении лорда высокой Ложи, на потерю памяти и шок от нынешнего не существования. Наделся, что мне выпал редчайший шанс, встретить тень былого величия Полночной империи! Убеждал себя в этом до процесса трансформации, при котором уловил отголоски твоих жалких мыслей и животный страх раскрытия твоей личности. Идиот! Доверчивый глупец, клятвопреступник, ничтожный вор! И все это по твоей милости, раб! Ты мне за это ответишь!
И взбешенный маг, вновь набросился на Владимира Анатольевича, осыпая его градом неуклюжих ударов. Правда, в этот раз он использовал толстую палку, вытащенную из груды принесенного Опалином хвороста.
«Месячные, у него, что ли?» — мелькнула легкое предположение, у Опалина, бесстрастно наблюдающего за ярящимся магом.
Оставшиеся часы ночи прошли без психованных выходок мага. Утомившись, маг завернулся в плащ, устало уснул на еловом лапнике, нарубленном по его приказу Опалином. Владимир Анатольевич все это время пребывал в расстроенных чувствах, анализировал произошедшее с ним, тщательно ища выход из безнадежной, на первый взгляд, ситуации. И только к утру, вместе с встающим солнцем, забрезжил слабый лучик надежды.
Следующие два дня прошли однообразно. Дорога тянулась пыльной лентой, стелясь под копыта лошадей и окованные стальными башмаками костяные ступни Опалина. Несмотря на его опасения, насчет тщательной продуманности крепления подвижных частей, конструкция лат предусматривала способ именно пешего передвижения владельца. Подвижные пластины были и в подъеме ступни, потом у пальцев стопы и, наконец, прямо на наголеннике и на лодыжке. Смущала только, предсказуема недолговечность подвижных частей, но на этот случай в внутри его грудной клетки находился двойной комплект, могущих потребовать замены частей доспехов.
За более чем полтысячи лет практики использования не мертвых солдат, оружейники здешнего мира накопили колоссальный опыт в правильной и тщательной подгонке сочленений стальных лат. Избавились, почти от всех «детских болезней», в технологии производства доспехов для нежити. Отшлифовали навыки и приемы работы. Чего только стоила талантливейшая идея, хранить все нужное для ремонта доспехов, внутри пользователя! Мастеру, придумавшему подобный способ использовать свободное пространство, оставалось только громко поаплодировать и с уважением к его мастерству крепко пожать его мозолистую руку.
На шестой день пути, на широком перекрестке, им встретились два барона или маркиза. Бес их разберет, без их цепей и корон. До этого магу и его нежити попадались на встречу лишь купцы, с большими и малыми обозами, с настороженно глядящей на встречных охраной. Обычные путники, паломники всех видов и всех богов, с посохами и без оных. В белых, головных платках, поклоняющиеся Светлой Ипостаси Защитников. С черными наплечниками, слуги Небесных Защитников в Гневе. Бродячие торговцы и гонцы, что-то куда-то везущие и всегда спешащие, вечные обитатели трактов и дорог. Попался даже побитый, но весело улыбающийся, едущий на телеге бродячий певец. Местных же аристократов, на дороге они не встречали, до этого момента.
Так вот, эти владетельные господа, с неприкрытой завистью внимательно разглядывали доспех Опалина, пока, спустившийся с лошади Ворант, подходил к ним, повинуясь властному взмаху руки.
Разодетые пышно, в бархат и шелка, на лесной дороге, они смотрелись как павлины на Северном полюсе, столь же нелепо и несообразно. Путешествовали благородные господа в сопровождении целого копья, из пятнадцати вооруженных воинов и трех скелетов, бронированных всего лишь ржавыми кирасами, помятыми шлемами без забрал и вооруженных простыми, окованными железом дубинами. У одного скелета не было левой руки. Второй был без нижней челюсти и с надколотой глазницей. Выглядели мертвые воины дворян убого и удручающе.
На их фоне Опалин в его черненых латах, ребристом бургиньоте с опускным забралом. С блестящим на солнце, отполированным щитом. Шестопером с восемью лопастями из отличной стали с рубящей заточкой и вызывающе торчащим, в навершии оружия, граненым штыком, смотрелся путешествующим инкогнито императором нежити.
После короткого, но напряженного разговора с благородными господами, маг вернулся красный и злой, буквально сочась ядом. Униженный, высокомерным и грубым обращения к нему, путешествующих дворян. Зло и глухо, что-то бормочущий себе под нос. Без всякого повода дающий шпоры, своей лошади всю оставшуюся, до очередной остановки на ночлег, дорогу.
Вдобавок к дневным неприятностям, непривычного к долгому передвижению верхом мага, начинала утомлять дорога и бесить невозможность остановиться в какой — либо придорожной гостинице. Отдохнуть. Выспаться в мягкой постели. Выпить горячего вина и съесть жирной бобовой похлебки. Всего этого он был лишен, из-за отсутствия у него свободных средств. Жалкое количество серебряков в кошеле, он берег на крайний случай. Ну и все еще боялся, что его причастность к краже артефактов вскроется и розыскные листы с его описаниям и указанной наградой, будут висеть над стойкой трактирщика.
Опалин, шагая вслед за оскорбленным магом, анализировал встречу с представителями местной знати, прогоняя перед «глазами» детали одежды, осанку и стиль разговора, манеру держать себя всадников, отдельно отмечая, что маг спустился с лошади и пешком подошел к владетельным господам. Не в большом почете, похоже, некромаги у дворянства. Хотя, один вроде тоже маг, что-то общее у них было с Ворантом в жестах. И поздоровался более тепло второй всадник, в отличие от первого, держащего себя с магом заносчиво и надменно.