Страница 5 из 69
Укладывая вещи, Пейтон вздохнула. Как быстро прошло то время, когда она, подражая другим студентам, носила вычурную одежду и необычную обувь, вроде башмаков на деревянной подошве. Тогда она училась на ветеринара, однако быстро уразумела, что лечить животных не для нее.
Барри вызвался отвезти ее в аэропорт на машине.
— Даже и не думай об этом, — ответила Пейтон. — Отдохни, посмотри футбол. Я возьму такси, не волнуйся.
Барри попытался настаивать, но Пейтон отговорила его. Она не хотела появляться в аэропорту в сопровождении мужа.
— Но я обязательно встречу тебя, — сказал Барри.
— Зачем? Я прилечу рано утром. Лучше поспи. Я доберусь до дому на такси.
— К чему платить лишние деньги? — возразил Барри. — У нас машина.
Пейтон сдалась. Поужинав вместе с мужем, она подвела его к холодильнику. Открыв морозилку, показала, что наготовила.
— Еще есть яйца и сыр, — сказала она. — А если захочешь просто перекусить, вот чипсы, сдоба и фрукты.
Паспорта проверял высокий, сухой, как жердь, офицер с бесстрастным лицом. Подойдя к офицеру, Пейтон пролепетала:
— Вы не поможете мне? В самолете у меня украли портмоне. В нем были деньги и кредитная карта.
Казалось, ее не поняли.
— Билет и паспорт, — произнес офицер с холодным достоинством на лице.
Пейтон протянула ему документы.
— Вы говорите по-английски? — спросила она. Ответа не последовало.
— Но я не знаю, что делать, — с отчаянием в голосе произнесла Пейтон. — Кто мне может помочь? Я даже не знаю, куда идти. Листок с нужным мне адресом был в портмоне. — Голос Пейтон срывался. — Вы меня понимаете? Скажите, можно узнать фамилию человека, сидевшего в самолете рядом со мной?
Офицер нагнулся, поставил в паспорте штамп и небрежно махнул рукой, несомненно, повелевая надоедливой пассажирке освободить место у стойки. Увидев, что она не сдвинулась с места, офицер обернулся через плечо, видно, для того чтобы позвать полицейского.
В это время Пейтон тронули за рукав. Она повернула голову и увидела черноволосого мужчину среднего роста, одетого в элегантный костюм, с дорогим кожаным чемоданом в руке. Его лицо казалось несколько грубоватым, чему были виной густые черные брови, мясистый нос, полные губы и большой подбородок. Но эту грубость скрашивали глаза, сияющие, как у доброго дядюшки.
— Простите меня, — мягко произнес он, — но я краем уха услышал, что у вас неприятности. Попробую вам помочь. — Мужчина говорил по-английски, но в речи его слышался испанский акцент с кастильской мягкостью интонации.
— Благодарю вас, — сказала Пейтон. — Признаться, я совсем растерялась. — Забрав со стойки билет и паспорт, она отошла в сторону и, достав носовой платок, принялась приводить в порядок раскрасневшееся лицо. Шмыгая носом, в сердцах решила: «Вот дура! Нельзя быть такой разиней. Теперь придется зависеть от незнакомого человека».
Тем временем мужчина заговорил с офицером. Разговор закончился взрывом хохота. Когда незнакомец подошел к Пейтон, она почувствовала запах дорогого одеколона. От самого незнакомца веяло благодушием и уверенностью в себе.
— Дорогая! — воскликнул он, широко улыбаясь, так что глаза его превратились в две искристые щелочки среди загорелых складок лица. — Положитесь полностью на меня. Пробудить участие в этом офицере совершенно немыслимо. Если б вы еще ему досадили, то попали бы в полицейский участок, а там мало хорошего. Что вы потеряли?
— Меня обокрали.
— Украли паспорт?
— Нет, портмоне с кредитной карточкой и деньгами.
— Ну, это менее неприятно. — Незнакомец не переставал улыбаться. Ему было под пятьдесят, и он явно не был из числа тех насильников, которыми пугала неопытную, беззащитную Пейтон предусмотрительная свекровь.
— Но дело не только в этом, — сказала Пейтон. — В портмоне был листочек с нужным мне адресом. Не знаю, куда идти. Я в полной растерянности.
— Если хотите, остановитесь пока у меня. Я тоже приезжий и направляюсь в гостиницу. Сниму номер люкс и предоставлю вам отдельную комнату.
— А нельзя задержать тех людей, которые меня обокрали?
— Они сошли в Рио?
— Нет, в Сан-Паулу. Даже не думала, что обокрасть могут и в самолете. Когда ходила в туалет, оставляла сумочку на сиденье.
— А сколько денег у вас пропало?
— Двести долларов, а еще кредитная карта. Правда, для того чтобы ею воспользоваться, нужно знать шифр, но мне от этого нисколько не легче. — Пейтон тяжко вздохнула.
— Двести долларов, — беззаботно повторил незнакомец. — Потеря невелика. О кредитной карточке не волнуйтесь. Позвоните от меня в банк, и карточку аннулируют. Не беспокойтесь и о деньгах. Сотню-другую получите от меня, на первое время хватит, а там, глядишь, все образуется.
— Я не могу взять деньги у первого встречного, — строго сказала Пейтон.
— Не глупите, — незнакомец потрепал ее по плечу. — У меня дочь вашего возраста. Надеюсь, если она окажется в безвыходном положении, ей тоже помогут.
Пейтон обреченно кивнула. Придется принять помощь от незнакомого человека. Другого выхода нет. Она устала, вся взмокла. К тому же бюстгальтер, который она не снимала на ночь, нестерпимо тер грудь. Впереди мерещилась ванна.
— У вас только сумка? — спросил незнакомец. — Другого багажа нет?
— Только сумка.
— Тем лучше — для меня, разумеется. Можно обойтись без носильщика. Кстати, мое имя — Джермано. Пойдемте. Доверьтесь мне.
Глава третья
У Пейтон внезапно, совсем не в урочный день, началась менструация. Сгустки крови оседали на трусиках, холодя тело. Скорее назад, в гостиницу, пока кровь не просочилась на джинсы, а то позору не оберешься.
В Антверпен Пейтон приехала из Милана, а перед этим была в Гонконге. Перелет до Гонконга был долгим и утомительным. Казалось, она провела в самолете целую вечность. Сначала она летела шесть часов до Ванкувера, а затем почти двенадцать часов до Гонконга.
Суета сует, бессмысленное препровождение времени — жизнь, проведенная в самолетах и потраченная на то, чтобы загонять в такие же самолеты толпы туристов, жаждущих развлечений. Города, в которых она бывала, почти ничем друг от друга не отличались. Можно сказать, что путешествовала она, оставаясь на месте. И все же это была ее жизнь, только ее. Стоило ей усесться в самолетное кресло, она тут же забывала и о муже, и о сыне, и о собаках.
Она привыкла к воздушным лайнерам и вполне доверяла им, обычно погружаясь в дремоту. Однако на этот раз, когда летела в Гонконг, она чувствовала себя на удивление неуютно. И хотя, как всегда монотонно, гудели двигатели и самолет не проваливался в воздушную яму, голова у нее разламывалась, в ушах звенело, нос заложило. Казалось, она медленно летит в ад в сопровождении отоларингологов, мучителей, принадлежащих к террористической группировке, почему-то избравшей ее для своей чудовищной акции.
Чтобы отвлечься, Пейтон достала из сумки почту, взятую из дому и не просмотренную. Как обычно, ничего интересного: проспект строительной фирмы, приглашения на заседания благотворительных обществ, просьба о пожертвовании бездомным, реклама о сезонной распродаже одежды… В последнем конверте оказалось письмо. Пейтон развернула листок и удивленно подняла брови. Вот что она прочла: «Дорогая Пейтон! Как поживаешь? Мы давненько не виделись. Помнишь ли ты меня и то веселое время, проведенное вместе в Рио? Я приеду в Нью-Йорк (Пейтон скользнула взглядом по дате и номеру мобильного телефона) и буду счастлив вновь увидеть тебя. С любовью, Джермано».
Пейтон пожала плечами, задумалась. Рио-де-Жанейро… Джермано… Как давно это было. С тех пор прошло больше двадцати лет. Джермано уже старик, хотя, несомненно, все еще молодится. После Рио она часто вспоминала его, надеялась, что он позвонит, и даже сама пыталась найти его. Потом, конечно, забыла. И вот на тебе — объявился. Пейтон медленно сложила письмо и сунула его в кармашек впереди стоявшего кресла.