Страница 34 из 69
Народу на пляже было немного. Под большим тентом, развалившись в шезлонгах, несколько человек тянули соломинками млечный сок из кокосов. Пейтон пошла вдоль берега, увязая в песке. Внезапно перед ней вырос высокий жилистый парень в одних бикини. В одной руке он держал чемодан, в другой — небольшой отрез батика.[24] Пейтон отпрянула. Возможно, этот верзила хочет вырвать у нее сумочку или в лучшем случае — запросить втридорога за товар, если она по глупости вздумает купить экзотическую материю. Верзилу сменил упитанный коротыш. — Зонтик? Шезлонг? — предложил он.
Пейтон устремилась вперед, оставив предложение без внимания. Она собиралась присесть, но в это время ей опять преградили дорогу — на этот раз свой товар предлагал продавец мороженого, державший в руках пластиковую коробку. Пейтон остановилась и стала оглядываться, словно не замечая докучного прилипалу.
Мимо прошла тучная женщина с необъятными телесами, выставив напоказ не помещавшиеся в бикини рыхлые груди и дряблые ягодицы. Рядом с ней прошествовал сухопарый мужчина в оранжевых плавках, едва прикрывавших завидные гениталии. Кругом — мужчины, женщины, девушки — парад обнаженной плоти. Невдалеке какой-то малыш гонял по песку большой резиновый мяч, раскрашенный полосами во все цвета радуги.
Замешательство Пейтон только подзадорило продавца, и он стал совать ей под нос образчики лакомого товара, уверяя, что после любого «оближешь пальчики».
Пейтон повернулась и пошла обратно — в отель.
Вернувшись в гостиницу, Пейтон пошла в бассейн. В воде, почувствовав себя в безопасности, она взбодрилась, пришла в себя. Вокруг бассейна сновала официантка, предлагавшая посетителям, отдыхавшим в шезлонгах, пенистые напитки: розовые с кусочками ананаса и зеленые — с киви.
Пейтон пить не хотелось, она была голодна. Она могла бы вернуться в номер и заказать еду по телефону, но эта мысль ей претила: звонить из чужого номера, да еще занятого мужчиной — позору не оберешься. Пейтон против воли поплелась в бар, располагавшийся у дальней стены. За одним из столиков сидели женщина и ребенок, склонившиеся над картофелем фри. Рядом с тарелками лежали аппетитные сэндвичи.
Пейтон подошла к стойке и, обратившись к бармену, попросила меню. Карточка пестрела диковинными названиями блюд и напитков. Пейтон пожала плечами и чуть было не вознамерилась заказать то же, что уминали женщина и ребенок, но вовремя спохватилась: есть незнакомую пищу рискованно — Грейс предупреждала ее об этом, — ас виду аппетитные сэндвичи могут оказаться неудобоваримыми — того и гляди, заболит живот.
Поразмыслив, Пейтон вернула меню и отправилась в номер.
Джермано вернулся в половине шестого. К этому времени Пейтон успела наложить макияж и переодеться в костюм из полиэстера, решив, что наступил случай, о котором говорила предусмотрительная свекровь.
— Надеюсь, вы поужинаете со мной, — улыбнувшись, спросил Джермано.
— Если не покажусь вам убогой в своем костюме.
— У вас нет ничего другого?
— Есть еще джинсы, блузка, — промямлила Пейтон.
Джермано взглянул на часы, затем подошел к телефону и, набрав номер, с кем-то поговорил. Повесив трубку, он с достоинством произнес:
— Пойдемте. Я договорился, нас подождут, не закроются. Вы не были в местном бутике?
— А где он?
— Внизу, в вестибюле. Позвольте мне купить вам что-нибудь из одежды. Вы доставите мне удовольствие.
Глава четырнадцатая
— У меня не сегодня-завтра начнутся месячные, — удрученно сказала Пейтон.
— Тебе следовало пользоваться таблетками, — наставительно ответила Бренда, прилетевшая из Колорадо на свадьбу сестры. В качестве подарков для новобрачных она привезла хрусталь и две подушки из жадеита, на которых, по ее разумению, только и стоит спать в оздоровительных целях. — Если бы ты пользовалась таблетками, то смогла бы сместить цикл по времени. В медовый месяц менструация ни к чему.
— Мысль о таблетках мне и в голову не пришла, — сокрушенно сказала Пейтон. — Ладно, хватит об этом. Я очень рада, что ты приехала. Жаль, если на свадьбе не будет мамы. Ее могут не отпустить из лечебницы.
— Что ж ты хочешь — она полоумная.
— Полагаю, не более, чем другие. Бренда, я пойду, прогуляюсь. Если увидишь Грейс, скажи ей, что я скоро вернусь. Если было бы в ее власти, она держала бы меня взаперти. Она все печется о моей внешности. «Не забудь о прическе», «Позаботься о макияже», «Покажись мне еще раз в свадебном платье, кажется, оно немного морщит». Я устала от наставлений.
Пейтон давно мечтала о свадьбе, но все мысли о ней исходили из журналов для новобрачных, заканчиваясь расплывчатым представлением о церемонии в церкви. Естественно, что за дело взялась будущая свекровь, которая стала готовиться к торжеству с тщательностью стратега.
Среди начинаний Грейс не последнее место занял список подарков для новобрачных, составлявшийся, по ее уверению, для удобства гостей, но в этих благих намерениях можно было и усомниться. В списке значились столовое и постельное белье, покрывала, вафельные и махровые полотенца, кастрюли-скороварки, сковородка для омлета, сковородка-сотейник, столовые, десертные и чайные ложки, ложки для грейпфрутов, бокалы, рюмки, фужеры, стаканы для охлажденного чая и многие другие предметы, без которых не обойтись любой благополучной семье.
Поначалу Грейс привлекала к составлению списка Пейтон, но, быстро уразумев, что от нее никакого толку, занялась важным многотрудным делом сама. Да и что могла ей посоветовать Пейтон, если она вместе с Нелл прекрасно обходилась тремя обыкновенными эмалированными кастрюлями и единственной сковородкой, а ели они на бумажных тарелках, которые после еды выбрасывали в мусорное ведро? Зачем ей сковородка-сотейник? А разве не обойтись без скатертей из камчатного полотна?
Встал и другой вопрос: чем украсить свадебный торт — орхидеями или чайными розами?
— Милочка, я совсем сбилась с ног, — томно произнесла Грейс. — Полистайте журналы для новобрачных. Может, там найдется нужная фотография.
Пейтон снова углубилась в журналы. Вот на одной из фотографий свадебный стол, вокруг него гости, рассматривающие разложенные у столовых приборов карточки, чтобы найти свое место. А вот цветочница в пальмовом венке, украшенном стефанитами. Дальше — невесты в свадебных платьях, одна краше другой.
От одного перелистывания страниц Пейтон стало тошнить. Все эти бутоньерки, букеты, сувенирные свечи («Вашим гостям, несомненно, понравятся эти милые свечи ручной работы») — всего лишь непременные атрибуты роскошной свадьбы, выставленной на всеобщий обзор, словно жертвоприношение властному, сумасбродному богу — в данном случае Грейс.
О пышной свадьбе Пейтон даже и не мечтала. Да и к чему шумное сборище? Скромное торжество в окружении родственников и близких друзей — разве этого недостаточно? Разве стоит тратить огромные деньги на утеху толпы, которая станет перемывать новобрачным косточки, и невесте — в первую очередь?
На свадьбу собиралось более трехсот человек, и торжество решили провести в заднем дворе. Украшением стола стал многоярусный торт с начинкой из лимона, покрытый марципановой глазурью и украшенный каскадом засахаренных фиалок. Рядом с ним стояли корзинки с вишней, привезенной из Калифорнии. На салфетках и картонных пакетиках с бумажными спичками были вытеснены имена жениха и невесты. Подружки невесты щеголяли в серых и розовых шифоновых платьях.
Все утро рабочие возводили во дворе огромный шатер с окнами из прозрачного пластика и танцевальной площадкой; флористы компоновали букеты из сирени и тубероз; в микроавтобусе приехал эстрадный оркестр и тут же, расположившись на возведенном помосте, стал настраивать инструменты, оглашая воздух резкими звуками. Ожидался и приезд камерного ансамбля для сопровождения музыкой свадебной церемонии — Грейс сумела найти раввина, согласившегося сочетать узами брака еврея и христианку.
24
Батик — ткань, раскрашенная кустарным способом в специальной распространенной в Индонезии технике «батик» с применением воска.