Страница 27 из 96
Затем я оказываюсь на платформе с несколькими другими людьми. Мы могли бы спуститься по маленькой лесенке, но я не решаюсь, потому что внизу стоят двое молодых силачей, и я думаю, что они нас остановят. Но когда женщина из нашей группы без приключений спускается, я вижу, что опасности нет, и все мы следуем за ней вниз».
Прежде всего, следует принять во внимание, что такого рода сон нельзя быстро и просто истолковать. Его следует осторожно разгадывать, чтобы обнаружить и его связь с личной жизнью сновидца, и его более широкие символические значения. Пациент, которому он приснился, был физически зрелым мужчиной. Карьера его шла удачно, и, судя по всему, он был неплохим мужем и отцом. Тем не менее, он психологически был все еще незрел и не вышел из юношеской стадии развития. Именно его психическая незрелость вносила в его сны элементы героического мифа, которые до сих пор оставались притягательными для его воображения, хотя и давно исчерпали свое значение с точки зрения реальностей его повседневной жизни.
В этом сне мы видим целый ряд персонажей, театрально представляющих разные стороны того, кто, как ожидает сновидец, окажется настоящим героем. Первый персонаж — белая обезьяна, второй — моряк, третий — молодой человек в черном, четвертый, и последний — «симпатичный молодой человек». В начале представления, которое, как предполагается, показывает испытание матроса, сновидец видит только белую обезьяну. Человек в черном неожиданно появляется и так же неожиданно исчезает. Сначала он контрастирует с белой обезьяной и затем ненадолго перепутывается с настоящим героем. (Такая путаница — обычное для сновидений явление. Как правило, подсознание не балует сновидящего ясными образами, и ему приходится извлекать искомый смысл из сменяющих друг друга контрастов и парадоксов).
Важно, что эти персонажи появляются в ходе театрального представления, и похоже, что этот контекст прямо указывает на лечение сновидца методом психоанализа. «Сопровождающий», о котором он упоминает, и является, по-видимому, его психоаналитиком. Тем не менее, он видит себя не как пациента, которого лечит врач, а как «важного посетителя, к мнению которого прислушиваются». С этой выгодной позиции он наблюдает персонажей, ассоциирующихся у него с опытом взросления. Белая обезьяна, например, напомнила ему о мальчишеских играх, временами необузданных, в возрасте от семи до двенадцати лет. Моряк навел на мысль о безрассудной смелости ранней юности, как, впрочем, и о сопутствующих ей наказаниях — «битье» за безответственные проделки. Молодой человек в черном не вызвал у сновидца каких-либо ассоциаций, зато симпатичный молодой человек, которого вот-вот должны принести в жертву, напомнил ему о доходящем до самопожертвования идеализме поздней юности.
На этой стадии возможно сопоставить исторический материал (или архетипические образы героя) с данными личного опыта сновидца и посмотреть, насколько одно подтверждает, опровергает или характеризует другое.
Первый вывод: похоже, что белая обезьяна — это Плут или по меньшей мере носительница черт, которыми виннебаго наделили его. Но, на мой взгляд, обезьяна к тому же означает и нечто еще не испытанное и не пережитое сновидцем — ведь он сам говорит, что во сне был наблюдателем. Потом я узнал, что в детстве он был чересчур привязан к родителям, а также склонен углубляться в самого себя. По этим причинам он никогда не буйствовал в позднем детстве и не присоединялся к шумным играм своих сверстников. Он, как говорится, не обезьянничал и не валял дурака. Это выражение дает нам ключ — обезьяна из сна фактически является символическим образом Плута.
Но с чего бы вдруг Плуту появляться в обличье обезьяны? И почему именно белой? Как я уже подчеркивал, миф племени виннебаго рассказывает нам, что к концу цикла Плут все больше начинает походить на человека. И обезьяна из сна так близка человеку, что является забавной и не опасной карикатурой на него. Сам сновидец не смог высказать каких-либо догадок или предположений, объясняющих, почему обезьяна была белой. Но, зная символику первобытного человека, мы можем предположить, что белый цвет придает особое качество «богоподобия» этой банальной в других отношениях фигуре. (Альбиносов во многих первобытных обществах почитают как святых). Это вполне сочетается с полубожественными-полумагическими чертами Плута.
Таким образом складывается впечатление, что белая обезьяна олицетворяет для пациента положительные стороны детской игривости, чего в свое время он был практически лишен и чему теперь воздает запоздалую дань. Как следует из сна, он возводит недополученное «на пьедестал», где оно становится чем-то большим, чем память о детстве. Для взрослого человека это уже символ творческого экспериментирования.
Далее мы подходим к путанице с обезьяной. Кто должен пройти через избиение — обезьяна или моряк? Ассоциации сновидца объясняют смысл этой трансформации. В любом случае по мере развития человека детская безответственность уходит при его вступлении в общество, а это подразумевает болезненное подчинение дисциплине. Следовательно, можно сказать, что моряк — это Плут в продвинутой стадии, на которой он, пройдя через тяжелое испытание посвящения, становится социально ответственной личностью. Зная историю символов, можно предположить, что ветер олицетворяет естественные элементы этого процесса, а избиение — элементы, привнесенные человеческой деятельностью.
Таким образом, это место имеет отношение к процессу, описанному виннебаго в цикле Зайца, где культурный герой слаб, но борется и готов пожертвовать своей ребячливостью для дальнейшего развития. И вновь в этой фазе сна пациент признает, что ему не довелось испытать сполна важную сторону детства и ранней юности. Он упустил невинные детские шалости, как и безобидные проделки отрочества, и ищет пути возрождения этих утерянных ощущений.
Затем во сне происходит любопытная перемена. Появляется молодой человек в черном, и внезапно сновидец чувствует, что это и есть «истинный герой». Это все, что мы знаем о человеке в черном. Однако этот мимолетный проблеск вводит тему особой важности, частую спутницу снов.
Речь идет о «Тени», концепция которой играет важную роль в аналитической психологии. Д-р Юнг показал, что Тень, отбрасываемая сознающим разумом индивидуума, содержит спрятанные, подавленные и неприятные (или низменные) стороны его личности. Но эта Тень представляет собой не просто противоположную сторону сознательного эго. Подобно тому, как оно содержит неприятные и деструктивные установки, так и Тень имеет хорошие качества — нормальные инстинкты и созидательные импульсы. В действительности эго и Тень, хотя и разделены, неразрывно связаны друг с другом, во многом аналогично переплетению мысли и чувства.
Эго, тем не менее, находится с Тенью в конфликте, который д-р Юнг назвал однажды «битвой за освобождение». В борьбе первобытного человека за обретение сознания этот конфликт выражался в противоборстве архетипического героя с космическими силами зла в обличье драконов и других чудовищ. В развивающемся сознании индивида образ героя олицетворяет средство, с помощью которого нарождающееся эго преодолевает инерцию бессознательного разума и освобождает зрелого человека от регрессивного стремления вернуться к блаженному состоянию младенца — в мир, которым правит мать.
Мифологический герой обычно побеждает в сражении с чудовищем (об этом я подробнее расскажу чуть дальше). Но бывают и другие героические мифы, — в которых герой сдается чудовищу. Хорошо знакомый пример — миф об Ионе и ките, в котором героя проглатывает морское чудище и уносит в путешествие по ночному морю, двигаясь с запада на восток, — что символизирует предполагаемое перемещение солнца после заката к восходу. Герой уходит в темноту, что в некотором смысле означает его смерть. Подобные сюжеты попадались мне и в снах моих пациентов.
Битва героя с драконом — более активный вид этого мифа, отчетливее показывающий архетипическую тему триумфа эго над регрессивными тенденциями. Для большинства людей темная или негативная сторона их личности остается подсознательной. Герой, напротив, должен понимать, что Тень существует и что он может черпать в ней силу. Чтобы стать достаточно грозным и победить дракона, он сперва должен прийти к согласию со своими деструктивными силами. Другими словами, прежде чем эго сможет восторжествовать, оно должно подчинить себе Тень и ассимилировать ее.