Страница 18 из 115
— Дура, ты рискуешь жизнью и здоровьем. Разве можно с твоими данными заниматься автомобильной проституцией? Поверь, пока ты будешь работать на меня, под моим контролем, я тебе найду такого мужа, что уровень твоих финансовых возможностей прыгнет высоко.
Люба Савелова от всей души рассмеялась и согласилась с доводами Роберта, принимая его покровительство…
Пожар начался днем. Люба Савелова спала после ночной смены в больнице. Пятиэтажный блочный дом загорелся с крыши, плотно залитой увеличивающимся от ремонта к ремонту слоем битума. Странного строительного качества пятиэтажка была не готова к шапке огня, вознесшегося на ее крыше. Плиты поплыли именно над квартирой Любы, и именно над тем местом, где она спала, в потолке образовалась широкая трещина. На лицо спящей Любы сползла большая капля горящего битума, навсегда прекратившая ее карьеру фотогеничной проститутки и навсегда избавившая ее от предложений рук, сердец, толстых бумажников и систематических, ставших ее профессией, изнасилований. Врачи города сделали все, что смогли, спасли на лице Любы все, что можно было спасти. Психиатры вывели ее из психологического шока, но все-таки легкая придурь после перенесенного в Любе осталась. Вместе с красотой лица исчезло и женское самолюбие, и желание жить…
В последний путь Любу Савелову проводили мать, отец, бабушка, три хирурга с места работы в пятой горбольнице и «братья» Рогонян, с другого места работы. Именно они оплатили похороны, выплатили родителям Любы компенсацию за утерю кормилицы. Вот и все — Любу опустили в землю. Из нее она появилась уже в оформлении общественного негодования и досады сыщиков и была более известна как мертвое тело, обнаруженное в сквере седьмой городской больницы…
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
Для расследования нестандартного убийства гражданина Васильева Сергея Андреевича была создана следственно-оперативная группа. В состав группы, руководителем которой назначили начальника Управления ФСБ по Краснодарскому краю Лапина, вошли следователь ФСБ Веточкин, следователь прокуратуры и одновременно зампрокурора города Таганрога, откуда был потерпевший, Миронов, следователь и заместитель начальника Петровки по оперативно-разыскной работе полковник Хромов, два оперативника из ФСБ и два из МВД, криминалист и два эксперта ГРУ. Группе придали мощное техническое и финансовое обеспечение с широким кругом полномочий.
В первую очередь были установлены люди из спецгрупп ГРУ, которые могли выполнять прием «короткое замыкание» и другие, граничащие с безумием, приемы высокохудожественного устранения человека из жизни. Таких специалистов оказалось всего шесть человек, и все они входили в УЖАС, которое относилось к структуре ГРУ, но с автономными и неподконтрольными руководству ГРУ полномочиями. Двое из них были ветеранами на пенсии, трое действующих, а шестой погиб, и никто из ГРУ не мог объяснить, по какой причине. И вообще Хромов и Лапин заметили с первых шагов, что, когда заходил разговор об УЖАСе, все как-то мялись и не могли ничего объяснить. Именно смерть шестого насторожила и обратила на себя внимание группы.
Управление по жизненно-актуальным ситуациям оказалось настолько специальным, изощренным и многоплановым, что стояло особняком от целей и задач ГРУ, ФСБ, не говоря уже об МВД. В действиях спецподразделений УЖАСа было столько самостоятельности, что Хромов, а за ним и следователь Веточкин решили более скрупулезно и пристрастно ознакомиться с его деятельностью. Но как это сделать?
— Странное подразделение, вам не кажется, Леонид Максимович?
— Странное не странное, но я по опыту знаю, что там, где начинаются странности, сразу же появляются и подлянки, отчего все хочется послать подальше.
Хромов не зря работал в МУРе. Если уж он о чем-то высказывался, то высказывался исчерпывающе. Веточкин понимающе хмыкнул и стал читать бумагу из ГРУ во второй раз. Официальный ответ на официальный запрос гласил:
«Физическое устранение человека демонстративно жестоким способом отрыва головы от туловища приемом «короткое замыкание» осуществляется лишь спецподразделениями УЖАСа по борьбе с крайне экстремистскими и террористическими движениями. УЖАС входит в структуру ГРУ, но имеет автономные полномочия, неподконтрольные руководству Главного разведывательного управления. Тем не менее на его запрос командование УЖАСа сочло нужным ответить, что экстраординарные методы отстранения индивидуума от активных действий может осуществить лишь человек, имеющий прямое отношение к их спецподразделениям. Самостоятельное проникновение в эти методы невозможно из-за особой специфики подготовки к ним. Приемом «короткое замыкание» были оснащены всего лишь шесть человек за все время существования управления. В данный момент двое из шести не владеют этим приемом по возрасту, они уже на пенсии, трое находятся на службе и вне подозрений, один человек погиб в результате трагического стечения обстоятельств.
Руководство УЖАСа ставит следственно-оперативную группу в известность о том, что оно начинает параллельное расследование обстоятельств убийства Сергея Андреевича Васильева в связи с осуществлением этого убийства суперприемом «короткое замыкание».
Заместитель директора ГРУ по контактам с ФСБ и МВД, генерал-лейтенант Эппель А.С.».
К официальной бумаге была прикреплена неофициальная и дружеская записка для Хромова:
«Леня, готовьтесь к головной боли. Параллельное расследование УЖАСа означает лишь то, что они будут находить и уничтожать все, что может иметь к ним отношение. Вас они не тронут, ребята хоть и страшноватые, но государственники, закон чтут. А погибший «в результате трагического стечения обстоятельств» этим трагическим обстоятельством стек на оголенный провод после пива. Эту записку съешь, ментяра, а то и нам головы поотрывают. Ты не забыл, что в сентябре на Маныч едем? Я уже соскучился по рыбалке, чехоням и чебакам. Обнимаю. Артур».
Неприятности в оформлении предрекаемых Хромовым подлянок начались с первых шагов. Оказалось, мешало работе не то, что люди из группы принадлежали к разным ведомствам, а то, что она была составлена из представителей двух недолюбливающих друг друга миров — провинции и столицы. Краснодарский Лапин и таганрогский Миронов косились на московских Хромова и Веточкина, два оперативника из сочинского УВД слегка опасались двух столичных фээсбэшников. Сами москвичи, держа марку, делали вид, что не замечают этого, но где-то в глубине души ехидно посмеивались над деревней. Тем не менее группа работала самоотверженно. Почти сразу же акценты расследования переместились из Сочи в Москву и уже оттуда время от времени перемещались за недостающими деталями в Сочи и Таганрог — жемчужины Черного и Азовского морей.
Начали расследование с ветеранов УЖАСа. Одного, по разрешению руководства управления, посетил Веточкин, а другого Хромов. И тот и другой ждали чего угодно от этих бесед, но только не того, что получилось.
Веточкину пришлось посетить Большой театр, что в какой-то мере потрясло его и заставило задуматься о роли искусства в жизни. Суперсолдат УЖАСа, владевший приемом «короткое замыкание» и неоднократно его применявший в разных местах земного шара, работал в Большом гардеробщиком.
Гардеробщик не выглядел благостным пенсионером — среднего роста, с седым ежиком на голове, худой, как засушенная вобла. Но, взглянув в его глаза, сразу же становилось понятным, что речь идет не о засушенной вобле, а о заснувшей кобре.
— Здравствуйте, Игорь Александрович! — поздоровался Веточкин с гардеробщиком. — Вы уже в курсе, я Веточкии из ФСБ. Нельзя лис вами поговорить?
— Можно, — спокойно сказал старик и кивнул на два стула в углу гардеробной. — ФСБ… — пренебрежительно хмыкнул. — Ну давай, разговаривай со мной.
Выслушав Веточкина, уснувшая кобра усмехнулась и произнесла:
— Ты спрашиваешь, может ли кто-нибудь из управления, владеющий экстремальными, демонстративно-шоковыми методами нейтрализации, заниматься этим самостоятельно, без приказа? Не может, даже если бы захотел.