Страница 15 из 115
Лучший вариант смерти — быть убитым неожиданно и быстро. Так, чтобы жизнь покинула вас с обидной поспешностью и даже вздох облегчения, предшествующий началу смерти, не достиг бы ничьих ушей. Рождение сопровождается криком отчаяния, а смерть вздохом облегчения, и если первое по-суетливому демонстративно, то второе по-беспристрастному незаметно. Сергей Васильев умер неожиданно и быстро, как и полагается грешникам, на грехи которых не обратил внимания Бог. Голова Сергея, сорванная с плеч какой-то чудовищной силой, лежала в шести метрах от туловища и с любопытством пыталась что-то рассмотреть в начинающем набухать утренней зарей небе. Туловище, лишенное своего основного оформления, выглядело расслабленным и умиротворенным, как бегун-марафонец, сошедший с дистанции, наплевавший на далекий финиш и прилегший возле ручья в придорожном леске.
Начальник сочинского УВД полковник Краснокутский стоял возле обезглавленного тела и выслушивал доклад старшего оперативной группы, следователя по особо тяжким преступлениям Нерсесяна, с задумчивым видом. То, что говорил Нерсесян, нельзя назвать речью разумного человека, но так как следователь был умным и опытным, то и задумчивость на лице Краснокутского не была скептичной.
— Так откусить голову может только крупная акула… — заявил Нерсесян и выжидательно посмотрел на полковника.
— Акула? — удивился Краснокутский и слегка принюхался в сторону следователя, но тотчас же взял себя в руки и напомнил: — Мы не на берегу Мексиканского залива, а в лесу тело нашли.
— Нашли в лесу, но убит он был в другом месте, сюда его доставили на автомобиле и бросили. Если бы он был убит здесь, то кровь бы под ногами хлюпала, а так ничего, сухо. Судя по одежде и некоторым предметам, обнаруженным в карманах убитого, это бывший профессиональный военный, имеющий какое-то отношение к спецслужбе. При нем обнаружен «ПМ», какой-то незнакомой конструкции прибор ночного видения, чехол для десантного ножа, но самого ножа не было. Документов, удостоверяющих личность, не обнаружено. Все остальное узнаем после экспертизы и вскрытия… — закончил свой доклад Нерсесян и, бросив взгляд на лежащую невдалеке голову, добавил: — По-моему, тут и без вскрытия все ясно. Странное убийство: чтобы оторвать голову, времени хватило, а от тела избавились бездарно, без заинтересованности, как будто уголовный розыск не принимался во внимание.
По мере того как Нерсесян докладывал, лицо полковника светлело, а сам он становился спокойнее. Все, что говорил Нерсесян, объясняло лишь одно: они — Управление внутренних дел города Сочи — этим заниматься не будут, а вот они — Федеральная служба безопасности — поломают себе голову…
Действительно, Федеральная служба безопасности заинтересовалась этим делом и приняла его к производству, не мешая при этом МВД вести собственное расследование. Причиной заинтересованности ФСБ явилась даже не обзорная трубка, находящаяся на вооружении в ГРУ, а метод, которым убили Сергея Васильева…
Вскоре сочинское УВД выяснило, что погибший — Сергей Андреевич Васильев, уроженец города Таганрога, капитан-десантник в отставке, находящийся в Сочи на деловом отдыхе. Его часто видели в окружении Аскольда Иванова, председателя правления Азово-Черноморского банка, который, как ни удивительно, также был уроженцем города Таганрога. Аскольда Иванова пригласили для опознания тела убитого и попутно выяснили у него об отставке Сергея Васильева с должности начальника службы безопасности банка. Когда Аскольду продемонстрировали голову Сергея, он сразу же опознал его и, сказав: «Да, это он», упал в обморок на видавший-перевидавший виды пол судмедэкспертного морга.
— Никогда не поверю, что он банкир, — с негодованием произнес патологоанатом, с пренебрежением глядя на лежащего Аскольда Иванова.
— Почему? — с интересом спросил находящийся здесь же следователь Нерсесян.
— Ну что это? — устало указал патологоанатом на валяющегося Аскольда. — Банкиры при виде трупов в обморок не падают. Помоги мне…
Они взяли Аскольда за руки и водрузили на кушетку, стоящую в углу операционной: «разделочный цех» судмедэкспертного морга.
Вскоре ФСБ выяснила, что Сергей Васильев был убит приемом «короткое замыкание». Это когда голову человека запрокидывают, подойдя сзади, резко вверх, при этом разрывается горло в районе кадыка, и, запустив руку в разрыв, пропуская между пальцами шейные позвонки, сильным рывком срывают ее с плеч. Прием исполняется в течение полутора секунд и состоит на вооружении спецподразделения, специализирующегося на убийствах лидеров экстремистских движений с целью деморализации остальных активистов. Этого знания вполне хватило ФСБ, чтобы забрать дело у сочинских сыщиков и засекретить его.
Тело убитого Сергея Васильева было обнаружено в десяти километрах от гостиницы «Домик», и она не упоминалась даже в виде предполагаемого места убийства.
«Понятно, — думал ничего не понимающий следователь ФСБ Веточкин, разглядывая обзорную трубку. — Начальник службы безопасности банка имеет право на какую-то техническую новинку, которая помогает ему исполнять свои обязанности. Все банковские силовые структуры, — Веточкин хмыкнул, — тяготеют к тому, чтобы иметь в своем арсенале нечто такое, чего нет у других, но не до такой же степени. Откуда у начальника службы безопасности банка, притом бывшего начальника, суперприбор, который не имеет аналогов в мире и состоит на балансе ГРУ?»
Веточкину не дано было додумать путь обзорной трубки. Дверь в его кабинет открылась, и вошел секретарь шефа со словами:
— Давай сюда прибор. Он там нужен.
Секретарь ткнул пальцем в сторону предполагаемого неба. Веточкин протянул ему трубку и, покачав головой, произнес:
— Занятная штуковина.
По мере изучения обзорной трубки обнаружилось, что в нее был заложен схематический чип РА-800 и алгоритмарный микропередатчик, который специалисты шутя называют «ябеда», после чего метод убийства Сергея Васильева, сами личности убитого и убийцы стали объектами пристального внимания ФСБ, ГРУ и кремлевского куратора этих изощренных силовых ведомств.
Я улыбаюсь, и пространство вокруг моей улыбки наполняется нежностью ко всему происходящему. Любая, даже самая незначительная, смерть заслуживает пристального уважения к себе. Мне жаль этого парня, у него такое непредвзятое православное имя Сергей, в этом имени слышатся интонации Нагорной проповеди. Я весь в слезах, я наполнен улыбкой. Вот его нож. Красивый, десантный. Он хотел им защититься, чудак. Я бы одел лезвие этого ножа в белое и голубое. Чехол-тельняшка для ножа. Царство тебе небесное, Сергей, хотя бы какое-нибудь, но царство. Он даже пытался что-то предпринять, наивный профессионал. Я постарался убить его быстро и освободил от сорокадневных мук расставания с жизнью, оторвал голову, открыл вход в пространство. Люди глупы и беззаботны, они издеваются над своими мертвыми, кидают их в ямы и засыпают землей. Это меня веселит. Глупость, словно добротный юмор, всегда обаятельна и злонамеренна. В земле энергия души ждет, пока проржавеет корпус тела, и не выходит, а просачивается наружу. И в это сорокадневное время сгусток пространства, оставшийся на месте некогда живого человека, скулит от боли и ужаса. Когда же энергия души выползает на поверхность и наполняет этот сгусток собою, то они в этом соединении вносят элемент дисгармонии в земной эфир. Мертвым нужно отделять голову от туловища, желательно в первые секунды ухода, а через три дня, сопроводив звуками мантры, сжигать.
Сергей с милой фамилией Васильев доволен мной.