Страница 24 из 61
Психиатры — это люди, склонные к мифологизации и поэтическим изыскам. Есть некая, тщательно заретушированная, легитимная несусветность в деятельности психиатров. Женщин, в основном бальзаковского возраста, регулярно жалующихся на бессонницу и при этом спящих ночами крепко и сладко, они диагностируют как страдающих агнозией — неузнаванием сна. В народе таких женщин называют попроще и поточнее — ведьмами.
Впервые об Агнозии, как в свое время Платон об Атлантиде, упомянул старец Ливии Слепой, тридцать пять лет бродивший в рясе монаха и с двухпудовыми веригами под ней по горному Тибету, Китаю и Непалу в поисках молитвенных, таинственно возникающих на всем пути православного золотого сечения, потоков. В конце концов, покинув Тибет в 1148 году, он оказался в Иерусалиме, где его случайно закололи крестоносцы, приняв за сарацинского мага, хотя на самом деле он выглядел как христианский праведник. Ливии Слепой использовал для описания своих странствий по буддистско-ламаистскому миру зоряную письменность, которую будущие историки назвали «шелковыми письменами» безо всяких на то оснований. Зоряную письменность изобрел в III веке н.э. Хромой Баймут, колдун из воинственного племени синти, проживавшего на территории нынешней Венгрии и пришедшего туда из Северной Индии. Зоряная письменность — это что-то наподобие больших мусульманских четок, где каждое звено покрывается определенной системой точек и бороздок, по которым сведущий человек мог узнать обо всех событиях, потрясших путешественника, сделавшего эти записи. Синти, предки нынешних, деградировавших под натиском современности цыган, владели зоряной письменностью все как один, и поэтому версия константинопольских ученых-монахов о разведывательной миссии цыган, племени синти и романи, вполне здравомыслящая. Впрочем, все это отступление… Ливии Слепой первым, но далеко не последним упомянул о тибетской стране снов Агнозии, в которой всех упавших в нее предупреждают о страшной катастрофе, постигшей Землю два миллиона лет назад, и о приходе на нее «огненных младенцев с глазами параллельной вечности без зрачков».
Коперник Саввич и Ахмет Ветхалиль остались при своем неверии в страну Агнозию, а далай-лама и не пытался скрыть радости, ибо его ни на секунду не оставляло чувство какой-то неправильности. Ни в монахе, ни в магометанине он не видел той особой, свойственной людям веры, просветленной аскетической глубины, без которой встреча со страной снов может закончиться клубящейся катастрофой, и Гималаи с хрустальным всхлипом поглотятся нейтральной параллельностью, как это некогда произошло с градом Китежем в России, то есть они по-прежнему будут, но их не станет. Агнозия — страна нелепой, бессомненной истины, в ней слишком много неподконтрольных, неизвестного происхождения, сил и целенаправленной доброты безумия.
Далай-лама облегченно вздохнул, когда показались холмы Поталы, а вскоре и высланная навстречу ему свита.
— Мы прибыли, — сообщил он спутникам, — нас ждет отдых.
— Какой такой отдых? — возмутился Ахмет. — У нас другие задачи. Какого черта вы нам впаривали про бредовую Агнозию, а привели в задрипанную Лхасу?
— Действительно, — поддержал Ахмета Коперник Саввич, — какого черта?
— Заткнитесь, — посоветовал им далай-лама, садясь в поставленные перед ним носилки и глядя куда-то в небо, — а не то я прикажу, чтобы вас убили.
— Всю жизнь мечтал отдохнуть в резиденции далай-ламы, — широко улыбнулся белозубый Ахмет, — увидеть Поталу, одним словом, и… — он взмахнул рукой, — отдохнуть, к чертовой матери.
Любой, даже самый опытный и самый гениальный, психолог-физиономист, глядя на того, кто представился Ахметом Рустани Джумбадским эль-Ветхалилем, засвидетельствовал бы его абсолютную искренность и глубочайшее уважение к далай-ламе, хотя на самом деле полковник Радецкий с удовольствием застрелил бы его.
— К тому же Лхаса — удивительный экологический заповедник, — согласился с Ахметом Коперник Саввич. — Здесь воздух даже от острого аппендицита вылечивает.
Монах явно издевался над ситуацией, но далай-ламу это меньше всего интересовало, он уже вошел в состояние легкой медитации. Открыл глаза лама лишь в большом зале своей резиденции. Медитация не помогла ему ответить на вопрос: «Почему лама Горы попросил доставить этих людей, встретив их в селении Коолты, за которым начинается пустыня Гоби, в Агнозию?» Далай-лама лично, без свиты, встретил их в Коолты и повел в Агнозию, но по дороге передумал и направился прямиком в Поталу.
Далай-лама еще раз попытался войти в мысленный контакт с ламой Горы и вновь не смог этого сделать.
— Как устроились наши гости? — спросил он у невзрачного на вид тибетца, похожего на кого угодно, только не на тибетца. — Хорошо ли им?
— Да, — кивнул великий палач Тибета, — я убил их, Святейший.
В конце XX века Тибет стал более доступен миру. Китаем были сняты некоторые ограничения на посещение Тибета. Как всегда в случаях неожиданной открытости миру закрытых систем, туда повалили все, кому не лень. В Тибете пышным цветом расцвели уголовщина, наркомания, теневой туристический бизнес и склонность к упрощению великих постулатов до уровня голливудского мировоззрения. Французское географическое общество, лондонский научный центр, кембриджское братство тектоников, мюнхенский академический совет и санкт-петербургское научное общество «Радонеж», которые на самом деле были филиалами разведок этих стран, аки волки кинулись поглощать знания еще недавно недоступного для их заинтересованности Тибета, посылая туда экспедицию за экспедицией. Выяснили, что «Крыша мира», великое Тибетское плоскогорье, впрочем, как и все Гималаи, образовалось в результате столкновения двух континентов, как бы выдавилось из глубин океана. Подтвердилась более двух веков существующая теория о круговоротности природных катаклизмов на поверхности земли и регулярной, раз в сто сорок четыре тысячи лет, смены местами суши и воды. Путем сложных, на уровне расчленения нейтрино и фиксации его в специальной ловушке «Агафодемон-700», расчетов ученые пришли к окончательному выводу, что «суша становится океаном, океан сушей, и начинает развиваться абсолютно новая цивилизация других, отличных от человека, биологических видов»…
Среди множества других вопросов женевский форум ученых-аскетов обсуждал и это открытие.
— Если брать цифру сто сорок четыре тысячи лет, а «Агафодемон-700» не может ошибиться… — У Джона Пула, астрофизика из США, был такой глубокомысленный вид, что Корзуну Сергею Афанасьевичу захотелось сказать ему что-нибудь матерное, но, понимая, что и сам выглядит не лучше, он, вежливо улыбаясь, молчал. -…выходит, что все мы невольные участники какого-то эксперимента, от которых ничего не зависит.
— Ну, знаете, — неожиданно для Пула и Корзуна вмешался в разговор стоящий рядом с ними миллиардер Вильям Хогинс, приглашенный на форум в качестве почетного гостя, — как это ничего не зависит, разве мы статисты в бродвейском шоу?
Гости-миллиардеры, по мнению ученых, должны молчать и платить, а не вякать в столь высокомудром окружении. Пусть радуются, что приобщились к бессмертному.
— Хуже, — удивленно глянул на Хогинса Корзун, — и смешнее.
Проходивший мимо Чигиринский оставил в покое академика Сандри Глимука, с которым прогуливался по фойе, что-то внушая ему на ухо, и подошел к беседующим.
— В баре есть редкий «мак», глубокой очистки, шестьдесят градусов, — сообщил он новость Корзуну, не обращая внимания на остальных, — а ты тут прохлаждаешься.
— Они говорят, — решил найти в Чигиринском союзника Хогинс, — что в Тибете обнаружены доказательства того, что каждые сто сорок четыре тысячи лет кто-то топит все человечество и разводит новое, как будто мы крокодилы на ферме.