Страница 5 из 30
– Нам как победителям конкурса предоставляется бесплатный тур.
Бабушка изумленно покачала головой и сказала в заключение:
– Это ж надо, почти как в старое время. С матерью сам договаривайся, а то нам за тебя влетит. Когда поезд?
Мы все втроем переглянулись. Выручила Настя.
– У нас чартерный рейс.
Бабушке, может быть, показалось неудобным спрашивать, что такое «чартерный рейс», и она в итоге дала согласие.
– Только с матерью согласуй, понял?
– Понял, не маленький, – обрадовался я, выталкивая со двора в калитку своих друзей.
Глава IV. Данила – дипломат
Для меня полдела было сделано. Матери я позвоню вечером после девяти, когда тариф на переговоры будет льготный, и скажу, что семья местного прокурора берет меня с собой на отдых в Сочи. Покажите мне хоть одного человека, кто отказал бы прокуратуре в ее просьбе. Мать, узнав, что это родители Насти, конечно, согласится. А говорить ей, кто в их семье прокурор, я не буду, это несущественная деталь. Другое нас сейчас волновало: как преподнести родителям Насти нежданную новость, в какой упаковке показать Сочи, каким живцом поманить, чтобы клюнуло сразу и бесповоротно. У Насти на лице появилось упертое выражение, она решительно шагала впереди, а Данила шел следом за нею и щурил плутоватые глаза. Неужели что-то придумал? Время как раз подходило к обеду, и Настины родители должны были быть дома. Когда мы, разувшись, гуськом проскользнули в гостиную, Анна Николаевна и Александр Александрович обедали на кухне.
– А, ребята пришли, – приветствовал нас хозяин дома, – мойте руки и проходите, у нас сегодня фирменный украинский борщ. – Он выдвинул нам из-под стола табуретки. – Милости прошу к нашему шалашу. Я, когда студентом был, – продолжал он, – всегда в гостях вспоминал пословицу: «Любимая весть, как скажут, что пора есть», так что не стесняйтесь и за стол.
Данила по-собачьи облизнул губы, но не сдвинулся с места.
– Вы совершенно правы, голодному Федоту и борщ в охоту.
Хозяева подняли на него удивленные глаза. Особенно заинтересованно смотрел Сан Саныч, стараясь понять, не к нему ли относится пословица, кто здесь голодный Федот? Давно видно в этом доме так не шутили. Данила не торопился сесть за стол.
– Так-так… значит, сыты, – крякнув, пробормотал хозяин дома, – интересное начало, посмотрим, что дальше-то будет.
Язык у моего приятеля всегда выскакивал впереди мысли, он сначала ляпнет, а потом начинает выкручиваться. Так получилось и на этот раз. Данила сам себя лишил вкусного обеда. Мне показалось, что обжора в душе казнит себя. Анна Николаевна была большая мастерица готовить разную выпечку. Сейчас на кухне стоял ароматный запах свежеиспеченных пирогов. Но Данила не смутился и не старался выпутаться из неловкого положения, а гнул свою, одному ему известную линию. Как потом он мне объяснил, мол, надо было сначала сконцентрировать на себе внимание Настиных родителей, а только потом переходить в наступление. Слишком много внимания он сконцентрировал. Настины предки ждали, что дальше он скажет. Наш приятель не заставил себя долго ждать.
– Чревоугодие никогда не доводило до добра, – начал он философствовать, – я считаю, что пища духовная может дать больше человеку, чем самая вкусная еда.
Теперь уже и Анна Николаевна смотрела широко раскрытыми глазами на новоявленного пророка. А Сан Саныч, рассмеявшись, спросил Данилу:
– И что же она тебе дала?
Данила не стал тянуть резину и выложил козыри на стол:
– В материальном плане – шестисотый «мерседес», в духовном – известность на всю страну.
Перед Сан Санычем лежали документы, полученные нашим приятелем по почте сегодня утром. Хозяева перестали есть и склонились над ними. Теперь Данила, поймав родителей Насти на крючок с наживкой из «мерседеса», совершенно спокойно распоряжался на кухне. Он пододвинул мне табурет.
– Тебе борща наливать?
– Спасибо, не хочу, – я скромно отказался.
– От хлеба-соли не отказываются, надо быть диалектиком, чередовать пост с разговением. Ешь больше – проживешь дольше. Правильно я говорю? – спросил он хозяев дома.
– Ты где набрался таких премудростей? – спросил его Сан Саныч, уже не удивляясь тому, что наш приятель хозяйничает на кухне, гремя посудой.
Данила осторожно ставил перед собой на стол большую тарелку с фирменным украинским борщом.
– Мы два дня на зорьке с батюшкой ловили щурят. А он выпускник философского факультета МГУ. – Посчитав, что в достаточной мере удовлетворил любопытство хозяев, он спросил:
– А где сметана? Без сметаны разве бывает украинский борщ?
– Ой, – переполошилась Анна Николаевна, – я её убрала в холодильник… Максим, садись, не стой… Данила, да как же это так?.. Господи, победить в конкурсе!.. Настя, ты где?.. Данила, ты ешь, ешь и рассказывай.
Наш приятель, довольный произведенным эффектом, уплетал за обе щеки. Уплетал он большой столовой ложкой, а информацию выдавал по чайной:
– Анадама – наш псевдоним.
Сан Саныч довольно спокойно рассматривал лежащие перед ним документы, а у Анны Николаевны аж тряслись руки. «В молодости, наверное, писала стихи, – подумал я, – они, рифмоплеты, все такие, не от мира сего. И как только Данила затесался в их кампанию?»
– Чей, ваш? – послышался вопрос, произнесенный одновременно двумя родителями. Крючок с наживкой они заглатывали все глубже и глубже. Данила с достоинством ответил:
– Наш, то есть Анастасии, Данилы и Максима. Он составлен из первых букв, Анастасия – Ана, Данила – Да, и Максим – Ма. Красиво и благозвучно – Анадама.
– А за что, за что вы попали в победители? – не унималась Анна Николаевна.
– Дай парню спокойно поесть, – одернул ее муж, – еще успеешь расспросить, – и обратился ко мне: – она большая поклонница поэзии. Гете, Низами, Шелли – ее любимые поэты.
– А я поклонник акмеистов, – громко чавкая, признался Данила.
– Ой, завтра мы с тобой о них обязательно поговорим, – восторженно воскликнула Анна Николаевна.
– Нет проблем, – согласился наш приятель.
Я мысленно обругал Данилу. Вот балбес, еще по дороге сюда он меня спросил, не знаю ли я какого-нибудь направления в поэзии. Я вспомнил урок по литературе и ответил, что знаю, например, акмеистов. Отличаясь вычурностью стиля, они одновременно проповедовали возврат к «естеству». У приятеля после моего ответа обрадованно вытянулось лицо.
– О-о-о, то что надо. Чаво?.. Во!.. Естество!.. Класс!
– Так вы победители? – Анна Николаевна вернула нас в мир лавровых венков и всеобщего обожания.
Я сразу заметил, что восторженная хозяйка дома не обратила внимания на то, что победители попали всего лишь в «короткий список». Данила, ударно расправлявшийся с борщом, тоже сразу просек ее оплошность и быстро ответил.
– Я послал им оду, посвященную братьям нашим меньшим, и постарался максимально раскрыть их непростые характеры, – он скромно потупил хитрые глаза, – вот, оценили-с! В Сочи предлагают ехать за призом.
Ну, плут. Ну, Данила. Молодец, так красиво преподнес собственное желание прокатиться в курортный город. Я думал, он начнет клянчить, или будет долго расшаркиваться и убеждать родителей Насти, а он эти обязанности переложил на их плечи, а себе оставил бремя славы.
– Данилушка, голубчик! – Анна Николаевна суетилась вокруг лауреата, убирая тарелку из-под борща и ставя другую, – а ты нам не мог бы прочитать свою оду?
– Ну не здесь же? – лауреат обвел рукой кухню и на этот раз взялся за вилку. – Салфетку можно попросить?
Если Анна Николаевна не могла насмотреться на Данилу и считала его чуть ли снизошедшим с небес мессией, то в отличие от нее хозяин дома, Сан Саныч, довольно равнодушно просмотрел документы и отложил их в сторону. В настоящий момент тарелка с недоеденным борщом интересовала его намного больше. С его стороны прозвучала короткая реплика:
– Стандартный рекламный трюк.