Страница 96 из 97
– Этим должен будет заниматься ваш супруг, – ответил граф.
– У меня нет супруга, – с раздражением сказала Джудит.
– Совершенно верно, но это можно будет очень скоро исправить. Теперь, когда вы уже освободились от моих кандалов, ваши поклонники толпою хлынут к вам в дом.
– Вы чрезвычайно любезны, сэр, но у меня нет ни малейшего желания выходить замуж ни за одного из них. Признаюсь, мне сначала очень не понравилось, что вы не давали согласия на мое замужество, но потом я этому была просто рада. Это напомнило мне одну вещь, лорд Ворт, о которой я хотела бы вам сказать. – Джудит глубоко вздохнула и отважилась начать свою заранее подготовленную тираду. – Я не всегда выражала вам свою признательность за ту заботу, которой вы окружали меня. Но теперь я понимаю, что она для меня значила. Я безмерно благодарна вам за вашу доброту, за последние…
– За мое – что? – переспросил граф.
– За ваши бесчисленные добрые поступки, – упрямо повторила Джудит.
– А я-то думал, что я – самое противное, самое отвратительное, самое гадкое существо на всем белом свете.
Джудит гневно посмотрела на графа.
– Да, это так и есть! Я из вежливости хотела хотя бы поблагодарить вас за те услуги, которые вы мне оказали. Но если впредь их не будет, уверяю вас, мне все равно! Вы поставили меня в самое ужасное положение, когда именно вы вдохновили моего кузена меня увезти! Вам даже из простой любезности не пришло в голову навестить меня вчера и узнать, как я себя чувствую, а вместо этого прислали мне это свое такое одиозное письмо. Я не сомневаюсь, что, если бы ваш мистер Блэкедер не был в отъезде, вы бы велели ему написать это письмо, чтобы только не утруждать самого себя. А теперь вы приходите ко мне, и у вас, как обычно, скверное настроение! И вы всячески стараетесь вывести меня из равновесия! Так вот – я сумею себя сдержать. Я только позволю себе сказать вам, милорд: как бы вы ни радовались тому, что избавились от своей подопечной, ваша радость – ничто по сравнению с моей: я просто счастлива, что буду избавлена от своего опекуна!
В глазах у графа засверкали искорки смеха.
– Мне очень жаль, что я поставил вас в ужасное положение, – серьезно сказал он. – Вчера я к вам не пришел потому, что вы все еще были моей подопечной. Я не имел ни малейшего намерения послать вам одиозное письмо (а мистер Блэкедер совсем не в отъезде). И я сейчас отнюдь не в скверном настроении. Но я действительно очень рад, что теперь свободен от своей подопечной.
– Это я знаю, – зло сказала мисс Тэвернер.
– Представляю себе, что вы это и впрямь можете знать. Но вы не знаете, почему это так, Клоринда?
– Я не хочу, чтобы вы меня называли этим именем!
Граф взял обе руки Джудит в свои. Она попыталась, правда, не очень решительно, высвободить их и отвернулась от графа.
– Я буду называть вас именно так, как мне захочется, – улыбнулся Ворт. – Что, ваши воспоминания, связанные с этим именем, до сих пор для вас так неприятны?
– Вы тогда вели себя со мною просто отвратительно! – очень тихо произнесла мисс Тэвернер.
– Это абсолютно верно, – сказал граф. – Я действительно повел себя тогда просто отвратительно. И с того самого дня все время жду, когда смогу снова поступить так же. А теперь, мисс Тэвернер, вы уже больше мне не воспитанница, и я снова поступаю так же отвратительно!
Джудит сознавала, что по всем правилам приличия она должна была выразить графу, как возмущена его поведением. И она, вполне естественно, действительно залилась краской до корней волос. Но вышло так, что, хотя руки ее были сжаты руками графа, она как-то повторила движение его пальцев. Какой-то миг он держал ее руки в своих, глядя с высоты своего роста вниз, на ее лицо, а потом выпустил ее руки и крепко сжал ее в своих объятиях.
Как раз в этот момент в комнату тихо вошла миссис Скэттергуд. Она так и замерла на пороге, молча, в полнейшем недоумений уставившись на свою компаньонку в объятиях лорда Ворта. Граф стоял к двери спиной, и миссис Скэттергуд, вовремя опомнившись от изумления, выскользнула из комнаты до того, как ее заметили.
– Ну, теперь вы знаете, почему я был так рад избавиться от своей воспитанницы? – спросил граф.
– О, я боялась, что вы хотите выдать меня замуж за своего брата, – совсем по-глупому ответила Джудит.
– Правда? И этот ваш преднамеренный флирт, который вы так упорно демонстрировали на моих глазах, это все делалось только для того, чтобы показать, какая вы послушная? Неразумное вы дитя! Я все время хотел ему сказать, чтобы он брал с собою моего Генри. Я влюбился в вас почти с того самого момента, когда увидел вас в первый раз!
– О, это ужасно! – вздрогнула от своих воспоминаний Джудит. – А я все это время вас ненавидела! Граф поцеловал ее еще раз.
– Вы просто восхитительны! – сказал он.
– Нет, совсем нет! – произнесла Джудит, как только он дал ей заговорить. – Я такая же противная, как и вы. Вам иногда хочется меня стукнуть. Один раз вы так мне и сказали, и я увидела: вы бы это сделали!
– Если я это сказал только один раз, то поражаюсь собственной выдержке. Мне хотелось стукнуть вас по крайней мере раз десять. А однажды, в Кокфильде, я действительно готов был вас вот-вот стукнуть. И тем не менее я считаю, что вы просто восхитительны! Дайте-ка мне свою руку.
Она протянула руку, и граф надел ей на средний палец кольцо.
– Видите, я и правда принес вам подарок на день рождения, Клоринда.
Мисс Тэвернер застенчиво дотронулась рукой до щеки графа. Он сжал эту руку и поднес ее к губам. Джудит вспыхнула и тихо сказала:
– Я… после Кокфильда думала, что никогда не увижу вашего к себе расположения. И я была такой несчастной! Уже Никто меня так терпеливо не опекал, не было больше такой заботы, такого внимания. Все это для меня, против моего сознания, стало просто необходимым!
– Да, чтобы я заставил вас испытывать боль хоть одну минуту! – ответил граф. – Но только тогда, в Кок-фильде, вы сказали такие слова и таким тоном, что я был глубоко убежден – ничто уже и никогда не погасит в вас той неприязни ко мне, которая возникла при нашей первой встрече!
Джудит улыбнулась и подняла на него глаза.
– Вы наверняка отлично понимаете, что у меня нет ни малейшего почтения к принципам, а потому я ничуть не стесняюсь и скажу, что уже много-много недель я все время вспоминала ту нашу первую встречу и всегда очень хотела, чтобы вы снова повторили этот свой ужасный поступок. Но после Кокфильда мне показалось, что все кончено! Я нанесла обиду, простить которую просто невозможно. А потом то чувство страшного стыда, которое я испытала, когда вы в тот злосчастный вечер нашли меня в желтой гостиной! Разве я когда-нибудь смогу позабыть то отчаяние, представив себе, что вы тогда должны были подумать!
– Тот вечер? – спросил граф, еще крепче прижимая ее к себе. – А разве когда-нибудь смогу забыть я, как вы взглянули на меня, когда открыли глаза и увидели, что перед вами я? Или как ваша рука схватила мою, умоляя о защите? До того момента я считал, что никакой надежды у меня быть не может. Но вы стали меня умолять, чтобы я не уходил! Если бы тогда за моей спиной не стоял принц, я бы в тот момент отбросил все церемонии и все правила хорошего тона и все сказал бы вам тогда ! Но принц был рядом, и я был вынужден молчать. А когда он ушел, я вспомнил, что говорить с вами – моей воспитанницей – о моих к вам чувствах просто неприлично. Более того, ведь я в тот час приехал сразу же после того, как доставил Перегрина прямо в руки моего капитана! Я не могу себе позволить даже на мгновение ваши злоключения хоть как-то сравнивать с моими! Мои – не в счет!
– Все-таки было одно обстоятельство, – согласилась Джудит. – Я его ощущала даже тогда, когда вы простили мне мое поведение в Кокфильде. Пока вы не сбили с ног моего кузена, я даже и думать себе не разрешала, что ваша ко мне симпатия проявится когда-нибудь снова. Но у вас на лице было такое выражение! Оно показывало не только то, что вас возмутило злодейство, совершенное моим кузеном, я была уверена, оно отражало гораздо большее чувство! Я подумала, что вы готовы были кузена убить!