Страница 28 из 129
Мега уставился на нее в крайнем удивлении. Мата не только читала ему нравоучения, она обсуждала Психо так, словно он был неодушевленным предметом. Возможно, Психо был не слишком приятным типом, но все же он был норкой, a Меге на роду было написано вести за собой всех норок — и хороших, и плохих.
— Хочешь, я скажу тебе правду? — продолжала тем временем Мата, с презрением поглядывая в сторону Психо. — Боюсь только, что она не очень приятная. Что бы Психо ни утверждал сейчас, он был шпионом и соглядатаем Старейшин, но сейчас он на нашей стороне, потому что с нами его шансы на достойную жизнь предпочтительнее.
Психо испуганно и виновато стрельнул глазами в сторону, а Мега с трудом подавил дрожь. Больше всего остального ему не нравились в Психо именно глаза. Они были заметно светлее, чем черные как смоль бусинки остальных норок; к тому же им недоставало живого, яркого, как у пуговиц, блеска. Глаза Психо напоминали по цвету тусклую сталь; когда же на них падал свет, они подергивались туманной дымкой, и сквозь эту муть было совершенно невозможно разглядеть, что у этого маленького ублюдка на уме.
Но это было еще не все. Психо обладал маленькой и чересчур костистой головкой; остроконечной, сильно задранной вверх мордочкой и крупными неровными зубами, которые бросались в глаза каждый раз, когда Психо улыбался, и производили впечатление неясной угрозы.
— Честное слово, Мега, я пришел помочь тебе! — умоляющим голосом пропищал Психо, подскакивая на месте. — У меня, видишь ли, есть одна идея, и я уверен,
что в твоем случае она сработает как надо. Дай мне только рассказать тебе о ней, и увидишь…
— Как много он знает? — спросил Мега у Маты.
— Не много, — холодно отозвалась та. — Но достаточно, чтобы обратиться ко мне с предложением.
— Вот как? — Мега пожал плечами и повернулся к Психо: — Ну, что там у тебя? Выкладывай!
Глаза Психо тускло блеснули.
— Хрень! — пропищал он и негромко хихикнул, по своему обыкновению — без видимой причины.
Мега раздраженно передернул кожей на спине и посмотрел на Мату расширенными от бешенства глазами. Хрень? Да что он хочет этим сказать?!
— Я имею в виду, что весь этот диспут — хреновина, и ты должен именно так к нему отнестись! — торопливо прибавил Психо и, захихикав еще громче, несколько раз подпрыгнул на месте. — Сначала ты дашь Старейшинам возможность изложить свою точку зрения. Потом, когда они кончат, ты должен встать и сказать как можно громче: «Все это хрень!» Понимаешь, как это тонко и умно?
— Нет, — искренне признался Мега.
Он любил забористые словечки, однако не видел, чем они ему могут помочь. Мата, должно быть, повредилась в уме, если рискнула связаться с этим придурком.
— А потом ты скажешь, что это даже не хрень, а полная хреновина! Это даже еще лучше, — добавил Психо.
— Почему же лучше? — озадаченно переспросил Мега.
— Потому что это еще более привязчиво, — хихикнул Психо.
— Ты лучше не раздражай меня, проклятый недомерок! — проворчал Мега, чувствуя, что не только зол, но и разочарован до глубины души. Идея Психо казалась ему совершенной… хреновиной.
— Выслушай же его!
Голос Маты напоминал щелчок бича, и Мега машинально повиновался.
— Валяй дальше,— вздохнул он.
— Помнишь, когда мы были совсем маленькими, я рассказывал тебе, как я обдумываю обходные пути? Я думаю во все стороны сразу, если можно так выразиться, а не как остальные норки, чьи мыслительные процессы движутся по кратчайшей прямой.
Мега едва не застонал в голос. В свое время он пытался постичь этот способ мышления, но увидел, что ничего путного у него не выходит. Впрочем, когда он поделился своей бедой с Шебой, она успокоила его.
«Именно поэтому я и хочу, чтобы ты держался с Психо по-дружески, — сказала она. — Уметь думать обо всем сразу и отыскивать обходной маневр — весьма полезно, но слишком трудно. Это не для тебя, сын мой, такчто предоставь это Психо. Твоя задача — оставаться самимсобой».
С тех пор Мега так и поступал.
— Давай взглянем на твою проблему под другим углом,— продолжал Психо.— Скажи откровенно: разве наши сверстники-норки — могучие интеллектуалы? Разве они способны сосредоточиться на какой-то важной проблеме? Разве они задумываются о чем-то серьезном?
Мега хорошо знал ответ на все эти вопросы. Молодые норки только и делали, что резвились на площадке и старались обратить любую проблему в шутку, чтобы ♦хорошо посмеяться».
— Все наши сверстники — это сборище веселых горлопанов и озорников, верно? — продолжал Психо, не дожидаясь ответа. — Давай смотреть правде в глаза: их интересует только еда, проказы и бессмысленная жестокость, хотя в последнее время они недополучают даже этого. Взгляни, какую жизнь они влачат! — воскликнул Психо. — Она так скучна, что от нее облезть можно! Если не считать полнолуний, наши сверстники молчат и ведут себя тихо только потому, что им не приходит в голову что-то предпринять, а подтолкнуть их на правильный путь некому.
— Ну и как нам использовать твою «хреновину»? — с неохотой осведомился Мега.
— Мы постоянно слышим разговоры о восстании, Мега, — с готовностью пояснил Психо. — Но они никогда ничем не кончаются, потому что все это пустая болтовня изначально разочарованных и бессильных одиночек. Но что будет, если мы начнем с шутки и попробуем представить революцию как шикарное развлечение? Тогда серые массы будут с нами, не так ли? Диспут со Старейшинами — если допустить до настоящего диспута — ты обязательно проиграешь. Но если ты будешь на все их доказательства твердить только: «Хреновина это, господа хорошие!» — вот тогда ты с самого начала повернешь дело в свою пользу. Вместо навязшей в зубах доктрины норки получат развлечение, которого им так не хватает.
— Но «хреновина» это не ответ! — возразил Мега. — Это же просто глупое слово, которое ничего не означает.
— Разумеется, это ответ! — Психо захихикал как бешеный и запрыгал по гнилой соломенной подстилке. — И совсем даже не глупый — вот в чем дело! Меньше всего наши норки хотят слышать умные и скучные истины. А знаешь, что они хотят слышать?
— Что-то, над чем можно хорошо посмеяться! — медленно проговорил Мега.
«Может быть, — подумал он, — Психо действительно нашел неплохой выход».
Глава 16. ЗАШИКАЛИ!
Усевшись на нижнем суку Могучего дуба, Филин с нетерпением ожидал своего дебюта в роли Постоянного Исполнительного Председателя. После долгих размышлений он решил использовать свою устрашающую внешность, для того чтобы продемонстрировать собранию «твердость и неуклонную решимость», на чем так настаивал Дедушка Длинноух. Филин уже догадывался, что для этого необходимо лишь почаще топорщить перья, вращать глазами, громко клекотать и шипеть. Пробные
уловки действовали на лесных жителей безотказно — они пугались вплоть до полной потери способности двигаться.
Представление собранию нового Председателя прошло гладко. Кролики из «Союза Радуги» даже вежливо похлопали Лопуху. Но не успело собрание открыться по-настоящему, как Филин — несмотря на свои самые лучшие намерения — сел в лужу. Он терпеливо выслушал чушь, которую нес кролик Лютик, бывший спикером какой-то идиотской группировки с громким названием *Тля Начеку», но, когда на пень взгромоздилась бойкая полевка, Филин почувствовал, что ему все труднее и труднее сдерживаться. До этого момента ему казалось, что больше других его будут раздражать завирушки, и потому он оказался совершенно не готов к длинной обличительной речи, направленной против всех хищных птиц вообще и филинов в частности, которой разразилось это хлопотливое серое существо, выступавшее от имени группировки «Полевки Против Насилия». Его раздражение росло и росло по мере того, как мышь сыпала обвинениями в адрес хищников.
— …Злобные, жестокие, мстительные, грубые, бессердечные, кровожадные, хищные, преступные, свирепые, беспощадные твари, приверженные беспочвенному садизму, лишенные всех и всяческих чувств, свойственных нормальным диким существам, без устали злоумышляющие против нас, мышей и полевок, посвятившие все дни свои — а пуще всего ночи — истреблению мышиного рода.