Страница 2 из 129
Глава 51 ДА ЗДРАВСТВУЕТ РЫНОК!
Глава 52 БЕЗНАДЕЖНОЕ ДЕЛО
Глава 53 КЛЮВАСТАЯ БЕРТА
Глава 54 ROI DU BOIS
Глава 55 НЕ ВСЕ ТО ЗОЛОТО…
Глава 56 ПОЛУЧИЛОСЬ!
Глава 57 ЩЕЛКУНЫ И БЕЛОГОЛОВЫЕ
Глава 58 УЯ-Я-Я-У!..
Глава 59 МОЛОДЕЖЬ — ВСЕГДА МОЛОДЕЖЬ
Глава 60 ЗАКЛАНИЕ ЗОЛОТОГО ТЕЛЬЦА
Глава 61 КРУШЕНИЕ НА КАМНЯХ БЫТИЯ
Глава 62 ИСКУССТВО ВИЛЬНУТЬ ХВОСТОМ
Глава 63 ТЕПЕРЬ ВСЕ МЫ — ЖЕРТВЫ!
Глава 64 НОРКОМИНИМУМ
Глава 65 ПОСЛЕДНЯЯ ОХОТА
Глава 66 ДОЛГИЙ ПУТЬ ДОМОЙ
Глава 67 МЫ СНОВА БУДЕМ ПРАВИТЬ!
Глава 68 НОВЫЙ СТАРЫЙ ЛЕС
ОТ АВТОРА
«Старый Лес» — не просто плод моего воображения; в нем воплотились многие черты хорошо знакомых и любимых мною Йоркширских долин, что в Камбрии, и долины реки Кэмел в Северном Корнуэлле.
Мне хотелось бы выразить свою искреннюю благодарность всем, кто так или иначе помогал мне в работе над книгой, и в первую очередь моей жене Сьюзен за то, что она вдохновляла меня все время. Я также весьма признателен своим друзьям Роджеру Митчеллу, Джону Бэкленду (он же Чолки) и Рею Боулеру, являвшим собой неотъемлемую часть кор-нуэлльского пейзажа, то есть того самого места, где была написана эта книга.
Кроме того, мне хотелось бы с благодарностью упомянуть моих агентов Кэрола Блейка и Джулиан Фридман, которые помогали советами и поддерживали в трудные минуты, а также всех сотрудников издательства «Саймон и Шустер» за их самоотверженную работу, и в особенности — Ника Уэбба, который первым поверил в этот проект и продолжал неизменно верить в конечный успех, несмотря ни на что.
Сент-Мабин. Северный Корнуэлл
Пролог
— Туда! На волю! Скорее выходим!
Безумие полной луны охватило норок. Клетки сотрясались.
— Выходим! Выходим! Все выходим! — вопила стая и беспорядочно носилась по широкой игровой площадке.
Разумеется, ни о каком «туда» не могло быть и речи, и каждой норке это было хорошо известно. Клетки были столь крепки, а проволока столь толста и неподатлива, что никогда еще никому так и не удалось бежать, однако теперь, когда в слуховом окошке сарая показался яркий диск полной луны, они могли по крайней мере притвориться, что вот-вот сломают свою темницу.
И для многих, очень многих, мысль эта была подобна бальзаму. Сегодняшний день выдался скверным даже по здешним невысоким стандартам. Все были взвинчены до предела, а пуще других — Старейшины. Они даже вынуждены были применить Закон о нарушении общественного порядка и дать хорошенький нагоняй участницам свирепой и кровопролитной потасовки, вспыхнувшей между несколькими беременными самками. Не менее безобразная сцена разыгралась на игровой площадке, где банда молодых хулиганов затравила и едва не прикончила свою отчаянно визжащую жертву. Кроме этих двух происшествий день был омрачен еще несколькими не столь значительными столкновениями и ссорами, которые хоть и не имели серьезных последствий, но тем не менее еще больше накалили атмосферу.
Столкновения и драки между норками происходили постоянно, и способствовала этому сама жизнь в замкнутом пространстве, где раздражительность не находила выхода и страсти кипели словно в перегретом котле. Как бы ни старалась каждая отдельно взятая норка поладить с соседями — а это, учитывая агрессивный характер маленьких хищников, было настолько нелегко, что многие не старались вовсе, — напряженность в отношениях и недовольство друг другом накапливались и накапливались, пока самый воздух не начинал искрить и потрескивать, словно перед грозой. Злоба и раздражительность постоянно витали в воздухе, пропитывали его, а еле сдерживаемая агрессия грозила выплеснуться через край — и выплескивалась бы, если бы не полнолуния, когда норки, приходя в неистовство, тратили значительную часть своей разрушительной энергии. Всеобщая вакханалия, происходившая каждую ночь полной луны, специально организовывалась и направлялась Старейшинами, служа чем-то вроде предохранительного клапана для эмоций и чувств, которые официально именовались «Дурные Мысли» и которые в обычной жизни каждой норке строго предписывалось подавлять. В полнолуние же все было наоборот: норки получали право и возможность выпустить пар, к чему Старейшины их недвусмысленно поощряли.
Старейшины знали, что к утру странная болезнь пройдет, как будто ее и не было, и при свете привычного, милого солнца они без труда сумеют восстановить свою власть над обитателями колонии и принудить их к соблюдению раз и навсегда заведенного порядка.
Пока же здесь царило безумие. И взрослые зверьки, и их совсем юные отпрыски пришли в настоящее неистовство и готовы были в ярости наброситься на кого или на что угодно.
Диск луны медленно плыл по пыльному стеклу слухового окна, заливая клетки голубым холодным сиянием, и самцы-норки торопливо собирались тесной группой.
— Туда! На волю! Выходим!
Ритмичные выкрики «Туда! Туда!» сменились нестройными приветственными воплями, когда первый самец отделился от толпы и с разбега бросился всем телом на проволочную сетку.
— Давай! Давай! Рви ее, ломай!!! — пронзительно визжали остальные, пока оглушенный ударом зверек неверными шагами отходил от решетки в сторону.
Под ритмичное притоптывание мягких лап по полу второй самец разогнался и, скрутившись в маленькое ядро, врезался в сетку спиной. Прочие самцы последовали его примеру. Они бились о сетку до тех пор, пока она не закачалась и не зазвенела под градом обрушивающихся на нее ударов. Самки хватали проволоку зубами, остервенело грызли и трясли ее, и бревенчатые стены сарая отзывались гудением и скрипом.
— Выбираемся! — кричали самые дерзкие, повисая на сетчатом потолке и поощряя своих товарищей на новые безумства.
Кто-то опрокинул кормушку и принялся долбить ею о глухую заднюю стену клетки, а толпа самцов перестроилась для нового штурма.
Шмяк! — первый с силой врезался в проволоку.
Шмяк! Шмяк!! Дзынь!!! — это таранили сетку остальные.
— Смотрите! — раздался во всеобщем бедламе чей-то испуганный крик.
Одна за другой норки останавливались, замирали на месте, и за считанные секунды в сарае стало совершенно тихо. В благоговейном молчании взирали они на запыленное слуховое окно в потолке.