Страница 47 из 70
* * *Ты был жив недавно. Тяжело болел.Пишет брат: в кругу семьи.Утром, около семи.(Начали снежинки снова свой балет.)Неразборчив почерк, серое письмо.И неясные слова(И опавшая листва)Мерзнут на дороге: холодно зимой.Свет над парком бледен, бледно-желтоват.И коричневы дубы.И, как вестники судьбы,Грозно-бронзовые всадники стоят.Ты был жив, и небо — было голубым.И кормили голубейСтарики, и был слабейВ желтенькой аллее серо-сизый дым.А письмо, как птица: вот, летит в бассейн,В воду черную само.С черной кромкой то письмо,Скучный вестник смерти в скучной жизни сей.* * *Не душа, а легкий пар,Говорят, у кошки нежной.Паром полон самовар:Чай душистый, жар душевный.Ты не оборотень, нет,Черный кот розовоносый?Хоп, прыжок — и ваших нет:Аль-Рашид сидит полночный.Попрыгун ты, друг Гарун,Что с тобой, халифом, делать?Что мне даришь – изумруд?Только череп, только челюсть?!Ты бы лучше мне принесЛуч от лампы Аладдина.Полно, призраки! От васХолодище, холодина.* * *И в мои лета, смерть без ответа.Карион ИстоминМилый друг, спасибо за молчание:Сладко кушать тишину.В нереальной, неземной компанииЯ от шума отдохну.Я постиг особенное зодчество:Лунный выстрою дворец,Чтобы мир благого одиночестваМне открылся, наконец.Будут тени, в бархаты одетые,В узких лодках проплывать,Будто серебристыми стилетамиРезать меркнущую гладь.И на бледные немые тени яВ той Венеции — другой —В голубом четвертом измеренииПогляжу, мой дорогой.* * *A renaitre, portant mon reve en diademe,Au ciel anterieur ou fleurit la beaute!StephaneMallarmeВозродиться, мечту вознеся, как венец,В небесах неземных, где цветет Красота!Стефан МаллармеЕсли бы мне глоток того эликсира,Который дарует людям вечное счастье!Улыбнись, Фортуна, пленяй, Пленира,Прилети, как нежная птица-лира,Заблистай опереньем, скажи: здрасте!Я бы, наверное, растерялся совершенно,После эликсира все бы кружилось,И я бы испугался сладкого пленаИ не знал, что сказать, и она бы спросила:— Чего же ты смотришь, скажи на милость?* * *Spielende meine Sie noch zu sehr mit Licht?Rainer Maria Rilke…Играют чувствамои по-прежнему чрезмерно светом?Райнер Мария РилькеК вечеру стало нежнее, весеннее,Свет в облаках заблестел серебристее.Кажется, свет означал всепрощение,Был обещанием райской амнистииВсем осужденным, всем заключенным.Птицы в просвеченном небе летали, иСердце решило, что свет предвечерний —Вроде предсмертной реабилитации– Да, не посмертной, лучше предсмертной —Всех осужденных, всех обреченных.* * *Улыбнись, царевна Несмеяна,Несмеяночка, молчаночка, тишинка!О, морозинка, малиновка, малинка,Kaк березка из тумана!Дайся в руки мне, царевна Лебедь,Ты жемчужинка, изюминка, снежинка,Ты летучая, прозрачная пылинка,Звездочка в осеннем небе!Подлети, царевна Недотрога,Дайся в руки, тучка, льдинка,Светлая бессмертника, раинка,Поиграй со мной немного!* * *А умрем – заживем на поверхности солнца,Два сияющих протуберанца.(Наши души там будут, как два иностранца,Два неопытных переселенца.)Спросит огненный дух: «Как по-беженскивремя?Как по-божески Божие имя?»(Завывать и плясать будет бурное пламя,Будто дикое, страшное племя.)Ну, а ты говоришь: «Где лучи слишком ярки,Там играть можно только в жмурки.Наши души поедут на сивке-буркеИ растают, смешные Снегурки!»* * *Перед тем, как замолчать,Надо же поговорить.Георгий ИвановЯ говорил о радостном и грустномВ пещере — сталагмитам и моллюскам.Нетопыри прислушивались вялоВ холодной ночи зрительного зала.Но проплывал огромный черный лебедьСквозь темный шорох, сквозь неясный лепет,Огромные бессмертники сухиеШуршали о бессмертной Мусикии –Но синие большие асфоделиПод синим снегом зябко холодели,И черный парус падал, цепенея,Как тень от арфы мертвого Орфея.