Страница 58 из 78
– Ах да.
Джо практически забыл уже о звонке в Монтичелло, который он сделал тем утром. Казалось, это было так давно.
– Имя, которое мне дали, Лукас Трауэлл, – сказала она. – Т-р-а-у-э-л-л. Правильно?
– Да.
– Ну, я думаю, произошла ошибка, – сказала она. – У нас нет записей о том, что кто-то с таким именем работал здесь.
– Он там сейчас не работает, – сказал Джо. – Он бывший работник.
– У нас нет никаких записей о том, что он когда-либо вообще здесь работал, – сказала она.
Этого Джо не ожидал. Он думал, что может услышать о том, что Лукас был таким же безответственным работником в Монтичелло, как и в Эйр-Крик. Он даже думал, что может услышать что-то о ненормальном интересе Лукаса к маленьким девочкам. Но он, без сомнения, не ожидал, что услышит о том, что Лукас никогда там не работал.
– Предполагается, что он работал там в конце девяностых, – сказал Джо. – Он был садовником. Садоводом.
– Я работаю здесь менеджером по кадрам уже пятнадцать лет, – произнесла женщина. – Я могла бы вам назвать имена всех садовников, садово-парковых архитекторов и тому подобное, всех работавших здесь за это время. Лукас Трауэлл не относится к их числу.
– Но кто-то оттуда дал ему блестящую рекомендацию, когда он подавал документы на работу в имении Эйр-Крик в Западной Виргинии, – возмутился Джо.
Женщина какое-то время молчала.
– Вы уверены, что он не работал в Маунт Верной или в каких-то других исторических владениях? – спросила она.
– Я уверен.
Джо почувствовал, как у него напрягается челюсть и начинает болеть голова. Он на мгновение отпустил руль, чтобы потереть висок.
– Ну что ж, – сказал он, – спасибо за помощь.
– Не думаю, что особо помогла вам, – ответила женщина.
– Нет, на самом деле вы помогли.
Он закрыл телефон и поставил его на подставку, затем взглянул на Паулу. Она пристально на него смотрела.
– Ну? – спросила она. – Что все это значит?
Джо крепче схватился за руль.
– Что-то прогнило в домике на дереве, – сказал он.
– О чем ты говоришь?
– Ну, оказывается, Лукас никогда не работал в Монтичелло.
– А почему ты решил, что он там работал? – поинтересовалась Паула.
– Он сказал Фонду Эйр-Крик, что работал раньше там. Фрэнк говорил мне, что они дали ему очень хорошую рекомендацию.
– Я не понимаю. С кем ты только что разговаривал?
– С женщиной, которая является начальником отдела кадров в Монтичелло. Она сказала, что никто с таким именем никогда у них не работал.
– А почему она вдруг позвонила тебе по этому вопросу?
– Потому что я позвонил ей до этого. Я хотел достать настоящую, не известную никому информацию о том, каким он был работником. Что-то в этом парне не так. – Он опять посмотрел на нее. – Я немного последил за ним прошлым вечером.
Это, казалось, был вечер откровений для него.
– Ты что?
– Я хотел знать, почему, если он так, черт возьми, сильно любит Жаннин, он отказался ехать с ней в Западную Виргинию прошлой ночью. Так что я пошел к его дому. Я ожидал увидеть его с другой женщиной.
– И?..
– Я увидел, как он работает за компьютером в домике на дереве.
– О-о-о, – голос Паулы был дразнящим. – Но это же противозаконно.
– Кто знает, может быть, я пришел слишком рано – или слишком поздно, – чтобы поймать его с другой женщиной. Но потом я просмотрел его мусор, на обочине тротуара и…
– Джо!
– Не читай мне лекции, ладно?
Он был не в настроении выслушивать поучения Паулы. Паула вздохнула.
– И что же ты нашел в его мусорных мешках? – спросила она.
– Детское порно.
– О Боже! – Она поднесла руку ко рту. – Ты шутишь?
– Уж лучше бы я шутил, – сказал он, хотя, по правде говоря, он начинал получать садистское наслаждение от добывания информации, изобличающей Лукаса Трауэлла.
– Ты хочешь сказать, что нашел журнал, и что?
– Я видел лишь один. Он упал, открывшись на изображении голого ребенка. Девочки. Это все, что мне нужно было увидеть. Я позвонил в Монтичелло, поскольку хотел узнать, ушел ли он оттуда по собственному желанию или, может быть, его на самом деле уволили. Я никак не ожидал узнать, что он вообще там не работал. Я должен сказать об этом Жаннин.
– Он позвонит ей, как только окажется дома.
Паула какое-то время молчала.
– Не думаю, что тебе следует ей это рассказывать, – сказала она.
Он посмотрел на нее, удивившись.
– Разве ты не думаешь, что она имеет право знать? – спросил он. – Разве ты не хотела бы знать, что парень, с которым ты спишь, в лучшем случае лжец, а в худшем – педофил?
– В данный момент Лукас никому не причиняет вреда, – сказала Паула. Как всегда, она была голосом разума. – А Жаннин получает хорошую поддержку от него. Даже если он является всем тем, кем ты его назвал, сейчас не время вываливать это все на нее. Ты выбьешь у нее из-под ног опору.
Джо нахмурился.
– Я не хочу, чтобы она продолжала быть с ним. Продолжала с ним спать. – Он вздрогнул. – Меня тошнит при мысли о том, что она с подобным человеком.
– Джо… – Паула отрегулировала ремень безопасности так, чтобы повернуться к нему. – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, правда, милый?
Он кивнул.
– Иногда ты бываешь таким эгоистичным.
Это был не первый раз, когда кто-то говорил ему это, но ему не понравилось услышать эти слова от Паулы. Он всегда мог рассчитывать на то, что она говорит ему правду, а это была та правда, которую ему не хотелось слышать.
– Так что, если я скажу Жаннин, что ее парень может быть преступником, я эгоист?
– Если ты скажешь ей это сейчас, тогда да. Я бы сказала, что ты эгоист.
Он не понимал этого. Он не видел в ее рассуждениях никакой логики. Но он доверял ей так, как не доверял больше никому.
– Хорошо, – согласился он. – Я подожду, пока вся эта неприятность уладится.
Паула улыбнулась, наклоняясь, чтобы поцеловать его в щеку.
– Теперь я тебя узнаю, – сказала она. – В конце концов, ты не такой уж и плохой.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Лукас не знал, куда ему смотреть. Он сидел рядом с Жаннин на скамье ближе к центру церкви и сжимал ее руку в утешение, хотя и сам не меньше нуждался в этом утешении. Может быть, даже более. Перед ними через два ряда сидели Джо и Паула, а рядом с ними Донна и Фрэнк. Джо поприветствовал Жаннин объятием и поцелуем в щеку, но Донна и Фрэнк проигнорировали дочь, и Лукас надеялся, что не он был причиной их жестокости. Не в его характере было не обращать внимания на их гнев – да и на чей-либо гнев вообще, – не стараясь предотвратить его. Но Лукас был не в себе последнее время.
Маленькая церквушка в Вене была наполнена людьми как взрослыми, так и детьми, и печаль на их лицах была невыносима для него. Большая фотография Холли Крафт стояла на подставке возле кафедры проповедника, и он, сам того не желая, посмотрел на фотографию. Он смотрел на нее лишь мгновение, но этого было достаточно, чтобы улыбка маленькой девочки запечатлелась в его мозгу и на какое-то время лишила его способности думать о чем-то другом.
Он продолжал отворачиваться от первой скамьи, где сидели Ребекка, Стив и их дети. Он также не мог смотреть ни на священника, ни на остальных родственников Холли, которые один за другим подходили к микрофону в передней части церкви, чтобы что-то сказать о жизни Холли, ее душе и резко оборвавшемся будущем. Некоторые из них пытались рассказывать смешные истории о Холли, и если бы это касалось взрослого, шутки могли бы принести какое-то облегчение, какие-то добрые воспоминания. Но трудно было сказать что-то веселое о ребенке, который погиб, так и не пожив.
До сегодняшнего дня Лукас только один раз был на похоронах ребенка, но этого хватило с лихвой. Он пообещал тогда себе, что никогда больше не будет присутствовать ни на одних таких похоронах. Тем не менее он не смог отказать Жаннин, когда она попросила пойти с ней сегодня. Теперь он пытался сконцентрировать свое внимание на ней, забыть о себе. Он приковал свой взгляд к ее руке, которую держал в своей руке. Ее ногти были короткими и несколько неухоженными после недели пренебрежения. Ее кожа слегка загорела, и он прекрасно осознавал, какой желтоватый оттенок был у его кожи, по сравнению с ее. Эта мысль потрясла его; он не замечал до этого, что его кожа приняла такой нездоровой оттенок. Когда он понял это, он запаниковал и, должно быть, невольно сжал слегка руку Жаннин, потому что она мельком посмотрела на него, прежде чем опять устремила свой взгляд в переднюю часть церкви.