Страница 44 из 78
– Просто жизнь Зои стала очень печальной, – проговорила Донна.
– Ну, она, конечно, увлеклась этой пластической хирургией, – добавил Фрэнк. – Она уже даже была не похожа на себя.
– Но она, вероятно, считала себя обязанной делать эти операции, – сказала Паула. – Ее фанаты ожидали, что она всегда будет выглядеть хорошо.
Жаннин пыталась отключиться от этого бессодержательного разговора, когда делилась своим сэндвичем с Лукасом. Он выглядел очень уставшим, и она предположила, что ее глаза казались такими же запавшими, а щеки такими же впалыми, как и у него.
В три часа дня Валери наконец вышла из трейлера, чтобы поговорить с ними. Она несла что-то в руке. Мобильный телефон, подумала Жаннин.
– На самом деле новостей нет, – сказала Валери, прежде чем они успели спросить. – Я просто хотела узнать от вас немного больше информации о Софи.
Фрэнк встал, чтобы предложить Валери свой стул, но она помахала рукой в знак отказа, и Жаннин узнала предмет в ее руке.
– Это кроссовка Софи! – вскочила она на ноги.
– Это одна из вещей, о которых я хотела вас спросить, – сказала Валери, передавая ей кроссовку. Она была грязной и насквозь мокрой, но в остальном в хорошей форме. – Это ее кроссовка?
– Да! Абсолютно точно.
Жаннин прижала кроссовку к груди как какое-то сокровище.
– Где вы нашли ее? – спросил Джо.
– Лишь в двадцати футах от места аварии, – сказала Валери. – Но нам не удалось найти хоть что-нибудь еще.
– Вы сказали, что вам нужна еще какая-то информация о Софи, – напомнил ей Лукас.
Валери кивнула:
– В общем, прежде всего позвольте мне сказать, что мы очень обеспокоены тем, что не нашли ее до сих пор. Учитывая, что она, вероятно, ранена и потеряла как минимум одну кроссовку, мы не можем понять, как она могла уйти так далеко.
– Что вы хотите этим сказать? – забеспокоился Джо.
– Лишь то, что нужно рассматривать и возможность того, что она могла… умереть от ран и ее могло найти какое-то животное и…
– Не сдавайтесь! – взмолилась Жаннин. – Пожалуйста!..
– Нет, мы не сдаемся. Просто мы учитываем все возможные объяснения, почему, несмотря на то что ее ищет так много людей, мы до сих пор не нашли ее, Мы полагаемся на статистические данные о том, как может себя вести потерявшийся ребенок, – продолжала она. – Ребенок в возрасте от шести до двенадцати лет обычно пытается идти по пути наименьшего сопротивления. К сожалению, в этом лесу нет никаких троп, и это все усложняет и для нее, и для поисковиков.
– Могла она пойти по дороге, а не по лесу? – спросил Фрэнк.
– Мы предполагаем, что Софи не смогла бы выбраться на дорогу с места аварии, – сказала Валери. – Здесь слишком крутой склон. Но мы все равно осматриваем дороги, просто на случай, если ей все-таки это удалось. Мы разделили их на три мили в каждом направлении. Но и на дороге, и в лесу здорового ребенка возраста Софи обычно находят в радиусе двух миль от того места, где их видели последний раз. Очень редко находят их где-то дальше. А Софи еще и нездорова.
– Но вы ведь будете искать и дальше двух миль отсюда, не так ли? – спросила Жаннин.
– Да, конечно, мы будем, если не найдем ее где-то ближе, – сказала Валери. – Мы не сдаемся в поисках кого бы то ни было, Жаннин. Не говоря уже о поисках ребенка.
Джо и Паула, а также родители Жаннин вернулись в гостиницу около шести часов вечера, но Жаннин и Лукас оставались на командном посту вплоть до восьми часов, когда гроза и ночь выгнали поисковиков из леса. В гостиницу они ехали, не говоря ни слова, в машине Джо, которую он им оставил.
У Жаннин не было сил притворяться, поэтому она даже не зашла в свой гостиничный номер, а сразу направилась в комнату Лукаса. Она лежала рядом с ним в его постели, не в силах пошевелиться. Каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела белый трейлер, поисковиков в кроссовках, хорошо надрессированных собак со взглядом, полным ожидания, и густой лес, который поглотил Софи.
– Мне нужно вернуться в Вену завтра, – сказал вдруг Лукас.
Они говорили до этого какое-то время, потом погрузились в долгую тишину, и Жаннин вздрогнула: как от звука его голоса, так и от самих слов.
– Зачем? – спросила она.
– Всего лишь на день, – сказал он. Его рука обнимала ее за плечи, он крепче прижал ее, чтобы утешить. – У меня есть кое-какие дела, которые мне нужно решить. Но я хотел предложить тебе поехать со мной, и мы…
– Какие дела? – спросила она. – Что может быть важнее того, чтобы быть здесь сейчас?
– Это не важнее, – ответил Лукас, – но это нечто, о чем я должен позаботиться, однако не могу сделать это отсюда.
В Лукасе вечно была какая-то тайная сторона. Обычно это ее не беспокоило, но в данный момент она была раздражена.
– Это связано с поисками другой работы? – предположила она. Как он мог даже говорить об отъезде?
– Нет, – вздохнул Лукас. – Существует проект, над которым я работаю еще с несколькими людьми. Мы разрабатываем кое-какие вещи по Интернету, и они ждут, чтобы я вернулся с кое-какой информацией.
– А мы не можем раздобыть ноутбук здесь? – предложила она.
Лукас покачал головой:
– Все мои материалы в домике на дереве. Извини, но мне придется поехать. И я думал, что было бы хорошо, если бы ты поехала со мной…
– Я не могу уехать отсюда.
В ее голосе появилась злость, и он колебался, прежде чем опять заговорить.
– Здесь так мало от тебя зависит, милая, – сказал он наконец. – Поиски будут продолжаться и без тебя, а я хотел предложить тебе съездить к доктору Шефферу и взять немного травяного средства… Гербалины. И если… когда найдут Софи, ей сразу же смогут его дать. А также мне придется взять в аренду машину, чтобы вернуться в Виргинию. Я смогу оставить ее в Вене, а потом мы могли бы приехать сюда на моей… или на твоей машине. Таким образом, у нас будет тут машина.
Она не следила за всем его разговором о машинах. Она все еще думала о том, чтобы привезти сюда Гербалину, которую в любой момент один из врачей «скорой помощи» сможет дать Софи. Она поцеловала Лукаса в щеку.
– Спасибо, – сказала она.
– За что?
– За то, что веришь, что Софи найдут живой. У меня возникло такое чувство, будто я единственная по-прежнему считаю, что это возможно. И за то, что веришь в Гербалину.
– Я собственными глазами видел, к какому улучшению здоровья Софи оно привело.
– Джо тоже видел, – сказала Жаннин. – И мои родители также видели. Но для них это ничего не меняет.
– Итак, – сказал Лукас, – ты поедешь со мной?
– Да, – прижалась она к нему покрепче, закрыв глаза.
Она попытается заснуть, молясь, чтобы этот сон прервали ночью и сообщили хорошую новость, которую она так жаждет услышать.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ
Зои открыла глаза, как только запели птицы, возвещая утро. Свет только-только начинал проникать в комнату, и со своего соломенного ложа ей было видно за занавешенным окном птицу-кардинала на дереве. Когда она впервые пришла в хижину, она нашла там несколько старых сеток, наполовину прикрытых землей, и прибила их на два окна в спальне для того, чтобы комары не проникали внутрь. Возможно, в этом не было смысла, так как на других окнах в доме не было сеток, однако ей было приятно создать для Марти небольшое пространство, в котором не было бы насекомых.
Это было за мгновение до того, как Зои вспомнила, что она не одна.
Воспоминание о маленькой девочке возвращалось к ней так медленно, что, когда она подняла голову посмотреть на соломенное ложе в другом углу комнаты, она почти ожидала увидеть его пустым, без ребенка, как будто он ей приснился. Однако она была там, с ее тельцем, настолько маленьким, что оно едва приподнимало бледно-лиловую простыню над ложем.
Малышка лежала на боку, спиной к Зои, и ее волосы рассыпались рыжими волнами по подушке.
Зои снова опустила голову на подушку и закрыла глаза. Что ей делать с этим ребенком? Насколько больна она была? Когда Софи проснулась после долгого сна за день до этого, ей удалось держать глаза открытыми только в течение того времени, которое было необходимо для того, чтобы Зои промыла и перевязала ее порез, и, возможно, еще немного для того, чтобы промыть и перевязать инфицированную ногу, прежде чем снова вернуться в постель. Она спала в течение всего обеденного времени, весь вечер и всю ночь, как будто восстанавливала силы после трех ночей, проведенных в лесу в одиночестве.