Страница 28 из 57
Чайный сервиз от Etro, брошь и браслет John Galliano, фарфоровые тарелки Royal Doulton, туфельки Gucci, пальто Alexander McQueen, роскошная сумочка из последней коллекции Louis Vuitton!
Эта самая сумочка в итоге и превратила незыблемый Людин мир в шаткий карточный домик. Вот как все получилось.
В качестве лирического отступления обратимся к совершенно незначительному персонажу, на которого в процессе грандиозного празднования Людиного дня рождения не обратила внимания ни одна живая душа. Человек этот был цинично проигнорирован и другими гостями, и журналистами, даром что вырядился в свое самое дорогое торжественное платье, извлекаемое из шкафа только в исключительных случаях. К той самой родственнице из Урюпинска, приглашенной лишь из вежливости, назовем ее тетя Маша.
Для тети Маши, скромной сорокалетней учительницы начальных классов, неожиданное приглашение на мегамероприятие стало чуть ли не самым главным светским событием в ее ничем не примечательной жизни.
Собирали «в свет» ее всем двором – соседка сверху одолжила длинную нить искусственного жемчуга, соседка снизу от сердца оторвала элегантную шляпку и французские духи, а вредная соседка из двенадцатой квартиры приперлась с пустыми руками да еще имела наглость потребовать раздобыть для нее автограф Аллы Пугачевой.
Тетя Маша знала, что племянница ее – известная модница, вот и решила вопреки здравому смыслу подарить что-нибудь действительно роскошное. Значительными средствами она не располагала, но скромные потребности позволяли потихоньку откладывать на черный день. И вот теперь заветная шкатулка с «запасными» деньгами была легкомысленно опустошена. Уж очень тете Маше хотелось удивить московскую родственницу.
Подарок выбирала долго, с душой. Сначала в парфюмерный магазин пришла, перенюхала все новинки. Потом в ювелирный – тоскливо рассматривая подвески и кольца, думала о том, что вот ей никто никогда не делал таких роскошных подарков. «Наверняка у нее полно и духов, и побрякушек, – рассудила тетя Маша, – подарок должен быть оригинальным. Например… Например…»
И тут ее алчущий взгляд упал на ларек с яркими сумочками. «Например, сумка! – обрадовалась она. – Сумка любой женщине никогда не помешает!»
Она устремилась к ларьку и принялась перебирать выставленные образцы, отвергая скучно-коричневые варианты в пользу карамельно-ярких. У самой тети Маши было три сумочки – строгая черная, разношенная хозяйственная и маленькая бисерная на выход. Она, разумеется, и понятия не имела, что существуют на этом свете женщины, у которых для подобных аксессуаров предназначен целый огромный шкаф, и они сами уже не помнят, что конкретно в нем находится.
В итоге, посовещавшись с пергидрольной продавщицей, тетя Маша выбрала белую кожаную сумочку, всю в разноцветных надписях «Lois Vuiton». То, что надо – и нарядно, и вполне практично, все поместится. Да и не то чтобы запредельно дорого, всего полторы тысячи рублей.
Люда собиралась на вечеринку в честь открытия нового бутика элитных вин. Каждый выход в люди – представление, мини-шоу, причем конкуренция на роль примы еще выше, чем вступительный конкурс во ВГИК.
Людмила не собиралась уступать никому пальму первенства.
Белое атласное пальто, в котором она смотрелась стройнее и выше, эксклюзивные сапоги, изумрудная подвеска на кожаном шнурке и драгоценная новая сумочка.
Как всегда, ее появление привлекло внимание всех фотографов, бесцельно слоняющихся по залу в поисках узнаваемых физиономий. С королевской снисходительностью Люда одаривала фотокамеры благосклонным вниманием – улыбалась, загадочно хмурилась, красноречиво поднимала бровь. Люда никому не говорила – пару лет назад она брала уроки у старенькой актрисы, которая учила ее элегантной жестикуляции.
Она как-то не заметила, что в какой-то момент внимание фотографов переключилось с нее самой на ее сумочку. А если бы и заметила, то вряд ли придала этому значение – на светских вечеринках часто фотографируют аксессуары гостей.
Она не услышала, как кто-то за ее спиной удивленно прошептал: «Вы заметили? На ее сумочке слово Vuitton написано с одной t! Что она хотела этим сказать?»
Изумленные журналисты, сочась ядовитой слюною, разошлись по своим редакциям, а ничего не подозревающая Люда поехала домой – она так увлеклась дегустацией старых вин, что у нее раскалывалась голова.
Следующим утром ее разбудил телефонный звонок. Взглянула на часы – половина одиннадцатого. Ей, светской ночной принцессе, обычно никто не звонил в такую рань. Она даже телефон никогда не отключала, рассчитывая на чужое чувство такта. Застонав, Люда спустила ноги с кровати и босиком прошлепала по паркету в прихожую. Нашла в сумочке назойливо пиликающий мобильный – первым инстинктивным желанием было запустить им в стену, но в окошке высветился номер Ярославы, редактора известного ток-шоу на Первом канале.
Иногда Люда участвовала в телепередачах в качестве модного эксперта, общественное внимание ей льстило. В равнодушной светской львице еще жила жадная до всеобщего признания девочка из Бирюлева.
– Люда? – У Ярославы был низкий прокуренный голос, больше похожий на мужской.
– Да. Ты чего в такую рань?
– Да я уже час вокруг телефона круги описываю. Извини, не выдержала, – рассмеялась Ярослава, – наверное, тебе уже многие звонили? Ты вчера так отличилась!
– Да уж… – рассеянно пробормотала Людмила, не вполне понимая, о чем идет речь. О ее новых сапогах, за которые ей пришлось отдать семь тысяч евро в миланском бутике? О ее белоснежном пальто? О ее коллекционном мобильном телефоне? О ее новом цвете волос? О ее сумочке?
– Скажи, а ты это специально? То есть это был такой ход, да?
Что она несет?!
– Ну, в общем-то…
– Я так и знала! – перебила торжествующая Ярослава. – Ты молодец, смелая! Надо было давно утереть им всем нос. Слушай, придешь к нам завтра в прямой эфир?
– Что?
– Будешь главной героиней. Мы давно хотели сделать такую тему.
Все Людино существо было раздираемо противоречивыми эмоциями: с одной стороны, ей отчаянно хотелось узнать, о чем же все-таки идет речь, с другой – перспектива появиться в прайм-тайм на Первом канале казалась такой заманчивой. А вдруг Ярослава что-то перепутала? Когда Люда придет в студию, отыгрывать назад будет поздно.
– Хорошо, – небрежно согласилась она.
– Супер! – Ярослава обрадовалась так, словно ей удалось затащить на прямой эфир как минимум Мадонну. – Только я тебя умоляю, возьми с собою эту свою сумочку!
Люде и раньше приходилось участвовать в телепередачах, однако в прямом эфире – никогда. Она-то думала, что в телецентре ей не спеша расскажут, о чем идет речь. Она продумает свои реплики, заготовит парочку шуток, чтобы постепенно выдать их благосклонной публике в манере экспромта.
Однако на практике все получилось совсем не так. Ее такси намертво застряло в пробке, в итоге Люда прибыла с сорокаминутным опозданием – к этому времени оба редактора бились в истерике, угрожая Ярославе мучительной смертью, если гостья проигнорирует эфир.
Люду чуть ли не бегом заставили нестись в гримерную, где меланхоличный стилист нетрадиционной ориентации чуть не выдернул ей половину волос жесткой щеткой. Она брезгливо морщилась, когда на ее щеки и лоб накладывали попахивающий бытовой химией грим. Взглянув на себя в зеркало, она ужаснулась – у гримера явно было собственное радикальное видение женской красоты. Отнюдь не нежный возраст героини шоу не помешал ему нарисовать на ее глазах нечто экстремально-панковское. У нее не оставалось времени, чтобы смыть это безобразие, – Ярослава чуть ли не на коленях умоляла немедленно отправиться в студию. «Мы уволим гримера! – клялась она, – а кстати, не так тебе и плохо. Теперь ты соответствуешь теме программы. Женщина, которая не боится ничего. Которой наплевать на общественное мнение!»
Настроение было на нуле – Люда апатично приплелась в студию. Звукорежиссер прикрепил к ее блузе микрофон, чуть не оторвав при этом пуговицу. На ее коленях стояла злополучная сумочка – Люда теребила кожаный ремешок.