Страница 22 из 43
Когда я задолжала квартирной хозяйке за два месяца, та пригрозилась прийти с участковым и выгнать меня вон. Перспектива не из радостных: я и так снимала свой уголок неправдоподобно дешево. Найти что-нибудь за такие деньги не то чтобы на самом Арбате, но и вообще внутри Садового кольца не представлялось возможным. А такие избалованные центром особы, как я, на рабочих окраинах не выживают.
И тогда, в порыве отчаяния, я согласилась на предложение, которое в иных обстоятельствах не приняла бы ни за что.
Я сама не верила, что это делаю. И все-таки…
Я буду сниматься в порнофильме.
В порнофильме!
Я…
Сама мысль эта эйфорически бурлящей субстанцией будоражила мою кровь. Девочка-припевочка с Арбата, в косметичке которой даже гигиенической помады днем с огнем не сыскать, предпочитающая практичные шерстяные кальсоны в стиле сороковых годов гламурному кружеву (а вы попробуйте в стрингах поработать на пронизывающем ветру). Девочка, которая и в секс-шопе-то ни разу не была. Принцесса из насквозь гуманитарной семьи, лишившаяся девственности в двадцать лет.
В порнофильме!
— Да не нервничай ты так! — Маринку мое состояние забавляло. — В первый раз всегда страшно.
— Надеюсь, что первый раз станет последним. Просто деньги уж очень нужны, полный беспросвет.
— Передо мной можешь не оправдываться. А больше никто об этом не узнает. Мы тебя так загримируем, что ты сама себя не узнаешь.
Все равно поверить не могу, что я на это согласилась.
— Еще не поздно все переиграть, раз уж ты так напрягаешься, — нахмурилась она. — Не забывай, что это мой хлеб. Так что твои сомнения и стенания целки-невредимки оскорбительны.
— Ну извини, — смягчилась я, — но мне точно не придется…
— Ты же читала сценарий!! Ты сыграешь богатую телку, которой нравится наблюдать за сексом других людей. Вуайеризмом это назывется. Ты снимаешь двух проституток — то есть меня и Олежку. Мировой парень, тебе понравится, мы не первый раз с ним работаем. Все, что тебе придется делать, — это наблюдать за нами. Ну и помастурбировать слегка. Пару часов потратила — сто долларов получила.
Фильм снимал известный в узких кругах режиссер, настоящего имени которого никто не знал. Все называли его Драконом. У него была татуировка во всю спину — дракон с шипастой спиной и разверстой пастью, из которой вырывалось оранжевое пламя. Когда он шевелил лопатками, дракон расправлял крялья, словно готовясь взлететь. Смотрелось это в высшей степени эффектно — говорят, за такую татуировку Дракон заплатил почти десять тысяч долларов.
Он просмотрел мои фотографии, которые притащила ему Маринка, и вроде бы моя кандидатура его устроила.
— Дракон хотел, чтобы эту роль сыграла непрофессиональная порноактриса, — призналась Маринка, — он искал среди старшекурсниц. Нужно свежее лицо. Лицо человека, в жизни которого не было никаких особенных проблем.
Снимали в квартире самого Дракона — просторной «трешке» близ метро «Университет», оборудованной под студию. Всюду валялся реквизит — разноцветные фаллоимитаторы, латексные костюмы, кружевное белье с кокетливыми прорезями в районе сосков, тюбики со смазкой, шипастые ошейники, наручники с розовым мехом. Любая прихоть — на любой вкус. В середине антикварного обеденного стола стояла хрустальная вазочка для конфет, наполненная презервативами. По стенам были развешаны фотоработы Дракона. На что ни посмотри — хочется отвести глаза.
Третий актер, Олег, опаздывал, так что Дракон угостил нас чаем с бутербродами. Хоть позавтракать я и не успела, аппетита почему-то не было. Мне все казалось, что девицы с огромных фотографий — голые, фривольно позирующие — рассматривают меня с любопытством и, быть может, даже слегка посмеиваясь.
— Здесь так шикарно, — шепнула я Маринке, — такая мебель, такая техника. Да один этот стол минимум десять косарей стоит. Я знаю, на Арбате в антикварном присматривалась. Неужели его труд так сногшибательно оплачивается?
— Еще чего, — ухмыльнулась Марина. — Дракон был женат на профессорской дочке и при разводе квартиру отсудил. Такому палец в рот не клади. Но говорят, жена ему еще и не то была готова отписать. Очень уж его любила.
Я покосилась на Дракона, нарезающего колбасу по-мужски неаккуратными кружочками. На мой взгляд, он на рокового мужчину не тянул. В целом ничего — высокий, широкоплечий, с проработанным рельефом железных мускулов, отредактированным в солярии загаром и густыми темными волосами. Да еще и эта татуировка — большинству девушек должно такое нравиться. Этакий гангстерский шик. Но лицом он напоминал недружелюбного грызуна. Слишком мелкие для такого брутального типажа черты, слишком острый носик, слишком короткая верхняя губа, а зубы — просто слезы: желтые, выступающие вперед, наезжающие один на другой…
— Зато в постели зверь, — перехватив мой взгляд, объяснила Маринка, — знаю, пробовала. Он иногда сам снимается. Знаешь какой у него…
— И слушать не хочу, — перебила я.
В студию прибыла визажистка Лелечка — румяная круглолицая хохотушка, которая выглядела лет на восемнадцать, но, судя по содержимому ее многоэтажного профессионального чемоданчика, была девушкой многое повидавшей. Предметы, которые она с веселым щебетанием выложила на стол, заставили меня содрогнуться. Какие-то стеклянные колбы, большие и маленькие, из которых торчали пластмассовые рукоятки и резиновые провода.
— Это вакуумные помпы, — дружелюбно объяснила она, — ну знаете, некоторым актерам хочется, чтобы их пенисы выглядели… хм… Посолиднее. Или этого требует сценарий. No problem. Пять минут — и дело сделано. Правда, эффект недолгий, но все-таки. Некоторые эти помпы покупают и для домашнего использования. А что, здорово. Потихоньку пошел в ванную с обычным стручком, а вернулся — маааачо!
Марина и Дракон расхохотались, и даже я не смогла сдержать улыбки — уж очень забавной эта Лелечка была. Море обаяния.
— А маленькие — для сосков, — продолжила она, — можете, кстати, примерить, вам же понадобится.
— Мне? — напряглась я.
Марина успокаивающе похлопала меня по руке и сказала, обращаясь к Лелечке:
— Гланя у нас новенькая, в первый раз. Она воспользуется льдом. Дракон, у тебя ведь лед в холодильнике есть?
— В Греции все есть.
Сели пить чай. На меня никто не обращал внимания. Пару раз я пыталась вступить в разговор, и тогда мне вежливо отвечали. Но Дракон и Леля изо всех сил подчеркивали, что я к их кругу избранных не принадлежу, а Маринка слабовольно шла у них на поводу. Обидно мне не было: во-первых, я не считала порнокруг элитарной тусовкой, а во-вторых, расслабленно подслушивать их разговоры было даже интереснее.
— Вчера работала с Маргаритой… — Лелечка дула на чай, вытянув губки в трубочку. — Конечно, ей недолго осталось. Вся попа в целлюлите. Ей еще платят по старой памяти. Все-таки звезда-а. Но выглядит… — Она вздохнула: — Что все-таки время делает с нами, женщинами! Мне пришлось убить на нее полтора часа, чтобы тройной подбородок хотя бы в кадр не лез. Поговаривали, она подцепила ВИЧ. От какого-то африканца. Снималась с ним в пяти сетах — и все без презерватива. Не знаю… Выглядит хреново — это факт. Непроспавшаяся, бледная, круги под глазами чуть ли не до колен.
— А я слышал, ты собиралась в Америку, — прищурился Дракон.
— Была такая идея, — кивнула Лелечка, — только потом я подумала: а что мне там делать? Опять все сначала начинать? Здесь у меня уже круг клиентов и платят отлично. Вчера только у Евсеева косарь заработала. Но работа там была, скажу я вам.
— Евсеев ненормальный, — презрительно скривился Дракон.
— Да уж, — горячо поддержала Марина, — он давно ко мне клинья подбивал. Я сначала удивлялась — почему так много платят? А потом почитала сценарий, и все понятно. Нашел дуру. Там по сценарию актрису по-настоящему избивают и насилуют. Особенно меня умилил пункт контракта о том, что в случае, если мне выбьют зуб, Евсеев оплатит коронку.
— Зубы — это его конек, — улыбнулась Лелечка, — почему-то любит он, чтобы актриса плевалась зубами. Я слышала, что он их потом подбирает и на ниточку нанизывает. Такое ожерелье, не слабо, да?