Страница 5 из 28
Нена сквозь слезы смотрела на ковер. В душе у нее бушевала буря. Меньше всего на свете ей хочется выйти замуж за мужчину, которого она едва знает. Отчаяние охватило ее. Замужество — самый важный шаг в ее жизни, а она не может противиться желанию смертельно больного деда. Несмотря на обуревавшие ее чувства, Нена знала, какой ответ она должна дать.
— Я выйду за него замуж, дедушка, — прошептала она.
В этот момент она возненавидела Рамона Вильальбу.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Бракосочетание, состоявшееся в Лондоне, в церкви Святого Якова, произошло в узком семейном кругу две недели спустя. Свадьбу тихо отпраздновали в доме дона Родриго на Честер-Сквер.
Церемония прошла для Нены как в тумане. Видя, как день за днем угасает дон Родриго, она не чувствовала ничего, кроме мучительной боли, и не задумывалась о будущей жизни с мужчиной, который вызывал у нее глубочайшее презрение.
— С тобой все в порядке? — тихо спросил Рамон, дотронувшись до ее руки, когда они вошли в холл.
Нена положила на стол букет и позволила дворецкому снять с нее накидку.
— Я чувствую себя прекрасно, — холодно ответила она.
— Ты уверена? — Он посмотрел на нее сверху вниз и заметил темные круги под красивыми зелеными глазами, в которых затаилась печаль. — Невеста должна быть счастлива в день своей свадьбы.
— Счастлива? — язвительно повторила она и бросила на него гневный взгляд. — Разве невеста может быть счастлива в подобных обстоятельствах?
— Знаю, сейчас не самое веселое время, — спокойно согласился Рамон, глядя, как дон Родриго с большим трудом поднимается по лестнице, — но все же, Нена, я хочу, чтобы ты знала: как твой муж, я сделаю все возможное, чтобы ты была счастлива.
— Очень любезно с твоей стороны. — Нена бросила на Рамона сердитый взгляд и, резко повернувшись, решительно направилась к лестнице.
Новоиспеченный муж последовал за ней на некотором расстоянии. Он был неприятно удивлен, что вопреки его ожиданиям Нена не смягчилась.
Она отказалась встретиться с ним перед свадьбой и, выйдя из церкви, не проронила ни единого слова. Он вздохнул. Такое начало не предвещает безмятежного будущего. Но назад пути нет. Они связаны узами брака и принесли обеты. Все, что им остается, — не падать духом и мужественно перенести трудности.
— Я подумал, что тебе больше понравится на острове, чем в многолюдном месте, — сказал Рамон, повышая голос, чтобы Нена услышала его, несмотря на шум вертолетного двигателя. Они летели над Эгейским морем.
Внизу она увидела остров, небольшой порт, яхту и несколько ярких рыбачьих лодок, покачивавшихся на волнах. Потом Нена заметила громадную белую виллу, окруженную небольшими строениями. В другое время эта картина очаровала бы ее, но сейчас ей было безразлично, находится ли она в Лондоне или на личном острове мужа в Греции. Все, что ей хочется, — это остаться в одиночестве, подумать, пережить потрясение, перевернувшее весь ее мир.
Когда они вышли из вертолета, Рамон крепко взял ее за руку, и они пошли по узкой извивающейся тропинке, ведущей на вершину холма. С моря дул ласковый вечерний ветерок, слышались пронзительные крики чаек, селяне, сидевшие на берегу, приветливо улыбаясь, махали им руками.
Когда они приблизились к вилле, навстречу им выбежала маленькая девочка и, присев, подала Нене букет полевых цветов. Несмотря на отрешенность и снедавшую ее тоску, Нена улыбнулась и поблагодарила малышку.
Цветы напомнили ей, что она вышла замуж.
День свадьбы оказался самым печальным днем в ее жизни.
На мгновенье слезы подступили к глазам Нены, но усилием воли ей удалось сдержать их. Она не имеет права раскисать. По крайней мере дедушка закончит свою жизнь, чувствуя себя счастливым, а это имеет для нее большее значение, чем что-либо другое.
Внезапно Нена почувствовала, как близко, почти касаясь ее, стоит Рамон. По ней пробежала дрожь. Что произойдет дальше в этой цепи несчастий? — думала Нена, когда они медленно поднимались по ступенькам в дом. Что он ожидает от нее как от жены?
Впервые с тех пор, как они вошли в большой холл, затем в гостиную и на обнесенную парапетом террасу, с которой открывался вид на лазурное море, Нена поняла, что столкнулась с дилеммой.
Она быстро взглянула на Рамона, занятого разговором с одним из слуг. У него вид человека, который не привык, чтобы ему перечили. Его распоряжения, отданные спокойным вежливым тоном, выполняются незамедлительно. Что он потребует от нее?
— Я приказал, чтобы нам подали шампанское, сказал он, глядя на Нену. — Потом тебе, вероятно, захочется осмотреть один из твоих новых домов, добавил он с присущим ему саркастическим юмором, который она заметила в день их встречи у озера.
Помни, сказала себе Нена, что он не питает к тебе никаких чувств. Ты всего лишь имущество, входящее в состав наследства.
— Я чувствую, что очень устала, — проговорила она, присев на пестрые подушки, которые лежали на каменном выступе побеленной стены, образовывавшей уютную нишу. — Мне бы хотелось пойти и немного отдохнуть, если ты не возражаешь.
Может быть, одна из горничных отведет меня в мою комнату?
— В нашу комнату, ты хочешь сказать, — твердо поправил ее Рамон.
Нена быстро подняла на него глаза и задрожала.
— Я… я думаю, что нам надо поговорить об этом. — Она стиснула руки и почувствовала, как яркая краска заливает ей лицо.
— О чем? — осведомился Рамон, небрежно прислоняясь к стене. На нем был безупречный серый костюм, в котором он, судя по всему, чувствует себя весьма непринужденно, несмотря на то что находится на греческом острове.
— О многом, мне кажется.
— Неужели? — он вопросительно поднял черные брови.
— Да. Мы… это брак по расчету. Ты по какой-то причине решил, что тебе выгодно сделать мне предложение, — с горячностью заявила Нена, устремив на него негодующий взгляд. — Я согласилась выйти за тебя замуж только потому, что люблю дедушку и не хочу, чтобы последние дни его жизни были полны беспокойства и печали. Мне кажется, что ни одна из этих причин не является основанием для… для близости, — торопливо закончила она.
— Понимаю, — задумчиво протянул Рамон. Он не ожидал этого. Ему представлялось, что, как только Нена станет его женой, все уладится само по себе. Возможно, недовольно подумал он, ему придется дать ей время привыкнуть к мысли, что она принадлежит ему.
От этой мысли Рамона бросило в жар.
— Мы поговорим об этом позже, — сухо сказал он, заметив слугу, который приближался к ним, неся шампанское. — Сейчас давай расслабимся и выпьем. Рамон протянул Нене бокал, наполненный пенящимся вином. — Добро пожаловать на Агапос! — Он поднял свой бокал. — Да будешь ты счастлива и довольна, жена моя, — добавил он по-испански.
Нена слегка приподняла бокал в знак благодарности и вместо того, чтобы, как она собиралась, пригубить, сделала большой глоток. Ей необходимо что-то, чтобы продержаться следующие несколько часов… дней… ночей.
Рамон молча наблюдал за ней. Ему придется обуздать желание, которое обуревает его последние две недели, и подавить стремление схватить ее и унести на свою постель. Всему свое время, сказал он себе. Не надо ускорять события. Он согласен потворствовать ей — но только некоторое время. В конце концов, его терпению тоже есть предел.
Прошло три ночи, и Рамон почувствовал, что теряет терпение. Нена почти не разговаривала с ним, но и в тех редких случаях, когда это происходило, она держалась с холодной вежливостью. В ледяном молчании они провели несколько часов на пляже, потом на яхте и в поездке по острову.
Если Рамон предлагал что-нибудь, она соглашалась, не проявляя видимого удовольствия или неудовольствия.
Нена была равнодушна.
И это сводило Рамона с ума. Он мог бы совладать с ее гневом, слезами или вспышкой ярости.
Но это явное безразличие и решимость держаться как можно отчужденнее были невыносимы для него.