Страница 10 из 28
Рамон подвинулся к середине постели. Затем; так естественно, будто они многие годы спят вместе, он протянул руку и прижал Нену к себе, сонно пробормотав что-то.
На мгновение она затаила дыхание и замерла в неподвижности, опасаясь разбудить его. Затем, слыша равномерное дыхание Рамона и убедившись, что он крепко спит, Нена постепенно расслабилась и снова закрыла глаза, желая, чтобы реальность как можно дольше не вторгалась в ее сознание.
Странно, но она чувствует, что в объятиях мужа ей тепло и покойно. Может быть, он сказал той женщине, что обожает ее, но ведь можно вообразить, что это не правда. Сейчас, в этот роковой момент, ей нужно человеческое участие и тепло, которое он предлагает ей, даже если это происходит во сне.
В десять часов утра донья Аугуста решила посмотреть, как чувствует себя невестка. Осторожно приоткрыв дверь, она с удивлением увидела, что Нена лежит в объятиях ее сына. Оба крепко спали.
Впервые за последние несколько напряженных часов на грустном лице доньи Аугусты появилась улыбка. Тихо закрыв дверь, она спустилась по лестнице к мужу.
Ей предстояло позаботиться о многом: организовать похороны, затем поминки. Нена была не в состоянии заниматься этим, и донья Аугуста взяла все обязанности на себя. Слуги с видимым облегчением обращались к ней за инструкциями, инстинктивно почувствовав ее врожденное умение распоряжаться.
Так что, когда Нена и Рамон проснулись и, моргая спросонок, посмотрели друг на друга, все уже было под контролем.
Как только Нена поняла, что лежит в объятиях Рамона, она попыталась высвободиться.
— Не уходи, — попросил Рамон, запуская руку в свои взлохмаченные волосы. — Ты слишком устала. Тебе нельзя вставать. Отдохни, Нена.
— Но я должна. Дел так много, — возразила Нена, ощущая скованность во всем теле.
— Ну-ка, давай я сделаю тебе массаж, — предложил Рамон и, не дожидаясь ответа, быстро перевернул Нену на живот и принялся разминать ей плечи.
— Я…
— Замолчи и расслабься, — приказал он повелительным тоном. — В таком напряженном состоянии от тебя не будет никакой пользы, а ты сама сказала, что предстоит много дел.
Нена была слишком слаба, чтобы спорить, поэтому уступила и вскоре почувствовала, как напряжение покидает ее мышцы. Закрыв глаза, она позволила Рамону массировать ей спину. По мере того как его руки опускались ниже, у нее вырывался вздох облегчения, когда под давлением его пальцев боль начала постепенно уходить. Затем внезапно массаж превратился в ласковое поглаживание, но Нена не шелохнулась, когда руки Рамона заскользили по ее упругим ягодицам.
Он нежно поглаживал ее бедра под ночной рубашкой, не в силах бороться с мощным чувственным влечением, которое притягивало его к этой женщине, к ее телу, сердцу и душе.
Рука Рамона скользнула ниже. Нена непроизвольно вскрикнула от наслаждения и вновь пережила чудесное мгновение, которое испытала несколько дней назад. Рамон перевернул ее на спину.
У нее перехватило дыхание, когда она увидела неуемную страсть в его глазах. Нена почувствовала, как Рамон срывает с нее ночную рубашку. Она слилась с ним в ритмичном, интуитивном движении, словно в танце, каждое па которого было известно им обоим. Рамон крепко держал Нену за тонкую талию, врастая в глубь ее чрева все дальше и дальше, как будто решив изгнать печаль, смерть и страдания предыдущих часов и выплеснуть животворящие соки, чтобы зародить новую жизнь. И вновь могучая стремнина вознесла их на самый гребень волны и, оглушив и ослепив, обрушила слившиеся в объятии тела на смятые простыни, погрузив в добрый, покойный сон.
— Я думаю, нам следует возвратиться в Буэнос-Айрес, — спустя несколько дней сказал Рамон.
— А я думаю, это неудачная мысль, — возразила Нена, внезапно вспомнив о женщине, которую Рамон, судя по его словам, обожает. Она, несомненно, в Буэнос-Айресе и ждет его. Возможно, с горечью подумала Нена, поэтому он так торопится уехать туда.
Эта унизительная мысль вызвала у нее воспоминания о физической близости, которая была между ними в последние дни. Рамон остался в ее постели, настояв на том, что они должны спать вместе, и Нене, взволнованной событиями, которые происходили вокруг нее, и — несмотря на нежелание признаться в этом — ощущением покоя и защищенности, которая наполняла ее, когда Рамон был рядом с ней, пришлось уступить.
Теперь, столкнувшись с неумолимой правдой, она опустила глаза.
— Почему ты не можешь поехать в Буэнос-Айрес без меня, Рамон? Мне там нечего делать. К тому же мне нужно покончить здесь со множеством дел — повидаться с некоторыми людьми, позаботиться о делах дедушки. Во время похорон мне не удалось поговорить кое с кем из его друзей, и я должна написать благодарственные письма и…
— Нена, ты прекрасно понимаешь, что это нелепо. Вчера мы встречались с поверенными твоего деда. И тебе известно, что теперь я представляю интересы семьи Карвахаль. Что касается благодарственных писем… у нас в Буэнос-Айресе есть прекрасная почтовая бумага.
— Все равно я не понимаю, почему мы. должны ехать туда, — упрямо сказала Нена. Возвращение в Аргентину омрачалось для нее мыслью о том, что там Рамона ожидает неизбежная встреча с Луисой, воспрепятствовать которой она при всем желании не может.
— Я думал, что это очевидно, — твердо ответил он. — Мне нужно управлять моими компаниями и гасиендой. И твоими предприятиями тоже, — добавил он. — Почему тебе так не хочется ехать туда?
На мгновение Нена заколебалась. Не рассказать ли ему о статье, которую она прочитала в журнале? Но гордость и чувство собственного достоинства одержали верх, и она, тряхнув головой, решительно посмотрела Рамону в глаза.
— Мне кажется, что сейчас неподходящее время.
— Вовсе нет. Ты знала, что рано или поздно это должно произойти. Лучше всего уехать сейчас. Тебе нужно отдохнуть после всего, что тебе пришлось пережить.
— Буэнос-Айрес — едва ли подходящее место для отдыха, — с горечью вырвалось у Нены.
— Почему ты так думаешь? Там очень хорошо.
Ты заведешь друзей, будешь вести такую же жизнь, как в Лондоне или Париже или во всех других местах, где мы живем. Но, в конце концов, там наше основное место жительства. Я хочу купить новый дом или квартиру.
— Да? Чем тебя не устраивает та, в которой ты живешь? — с непонятным Рамону вызовом спросила она.
— Всем. Это холостяцкое жилище. Оно не подходит для семьи.
— Но нас только двое, — удивленно возразила Нена. — И кто знает, может быть, оно мне понравится.
— Нет, — решительно сказал Рамон. — Мы будем жить в отеле "Алвеар", пока не найдем что-нибудь подходящее.
Нена не стала возражать. Она поняла, что бесполезно спорить с Рамоном, если решение уже принято. Не повышая голоса и не теряя самообладания, он говорит очень спокойным, внушительным тоном, который не оставляет у собеседника сомнений в исходе дела.
Будь что будет, вздохнув, подумала Нена. Возможно, переезд действительно пойдет ей на пользу. Когда-нибудь ей придется узнать правду, и, вероятно, чем скорее она покинет фантастический мир, в котором живет последние несколько недель, тем лучше. Ей придется в одиночестве переживать жизненные невзгоды, грустно подумала Нена, бросив печальный взгляд на Рамона, повернувшегося к ней спиной. Больно сознавать, что он может быть таким страстным в постели с ней и таким же любвеобильным и уступчивым с другой женщиной.
Нена отвернулась, глядя в окно, чтобы Рамон не заметил, как она страдает. Она совладает с собой, избавится от глупой ревности, которая появляется каждый раз, когда перед ее мысленным взором возникает журнальная фотография.
И победа будет за ней.
Когда они прибыли в "Алвеар Палас", лучший отель в Буэнос-Айресе, страхи Нены улеглись. Рамон был ласков и заботлив, стараясь, чтобы она не отошла на второе место, а, наоборот, была в центре его внимания.
Все еще оплакивая дедушку, Нена не стремилась к развлечениям. Но Рамон настоял на том, чтобы повести ее в ресторан на улице Риколетта.