Колыбельная для эльфа

— От этого яда нет противоядия. И, видимо, Целитель тоже не может справиться с ним.

— То есть как? — сел у девушки голос.

— И мы что, будем смотреть, как она умирает, поверив тебе на слово?! — рявкнул злобно единорог. — Дай мне ее, ничтожество, и я отвезу ее в Умбариэль!

— Черная полия, — тихо сказал эльф. — Понюхай нож. Этот запах гнили ни с чем не спутать.

— Да этой травы давным-давно нет на наших землях! — возмутился единорог. — Если ее и привозили из-за…

— Вихрь, — тихо попросил эльф. — Все сейчас закончится, дай ей уйти, не слыша нашего спора, — лицо Мориана приобрело землисто-серый цвет.

Елайя всхлипнула.

Единорог осторожно опустил голову, обнюхал нож и отпрянул.

Запах гнили ударил ему в ноздри, заставив глаза заслезиться.

Эльф снял с себя плащ и укрыл им Амарисуну.

— Прости меня, девочка. Если бы я был эмъеном, я бы отдал тебе сколько угодно дней моей жизни, вместе со всей магией, лишь бы это помогло тебе. Но так умеют только они…

Губы Амарисуны почернели.

— Я не знаю ничего из того, что знали мои предки, — голос эльфа опустился до шепота. — Что могло бы помочь тебе. Я никогда не думал, что так глупо, так страшно, так быстро потеряю…

Единорог протяжно взвыл и принялся бить копытами землю.

Суна хрипло вздохнула, сделала полвыдоха и перестала дышать совсем.

Елайя закрыла лицо руками и разревелась. Всхлипывания перешли в вой, а затем в икоту.

Мориан сжал пальцы в кулак и отвернулся.

"Все еще впереди, надо, надо идти дальше".

Слова не приносили утешения.

Невидимый смычок коснулся невидимых струн, и эльф замер, словно в него самого вонзилась тысяча ножей.

Fomer'yar rina oana dy kahe

Sau wass garda seda a

Знакомый теперь, наверное, только ему напев. Первая из двух песен рода, музыка звучала только для него — или музыка пришла из Суны? Мориан боялся шевельнуться, плакала Елайя, горестно рычал единорог, а вокруг пела и бушевала первозданная магия, слышимая только Мориану, проникала в поры, заставляла биться сердце и вспоминать невспоминаемое. Казалось, что сердце отбивает ритм ушедших событий и битв. И кружится хоровод лиц, пытающихся что-то сказать и запомнить, и разматывается свиток, в котором запечатлены Истоки, но не время и не место услышать голоса и прочесть знаки…

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Мелодия стихла, и Мориан медленно повернул голову.

Амарисуна открыла глаза.

— Жива, — выдохнул эльф. Елайя прекратила плакать и вдруг завизжала, бросившись обнимать Целительницу.

— Жива! Суночка, дорогая, жива!

Единорог открыл рот

Эльф, поддерживая девушку, помог ей сесть. Рана на спине девушки затягивалась на глазах, кровь — свернулась. Суна прислонилась к нему и услышала, как быстро-быстро бьется сердце.

— Больно… — девушка осторожно вздохнула и выдохнула. — Мне показалось, что я умерла.

— Нам всем так показалось, — пробормотал Вихрь, отводя подозрительно заблестевшие глаза.

Мориан осторожно отстранил от себя Суну, придерживая за плечи.

— Тебя хотели убить. На ноже был яд.

Суна подтянула края плаща и плотно запахнулась. Ее знобило — то ли от пережитого страха, то ли от навалившейся слабости.

— Я не думала, что в наше время в эльфов кидают ножи из-за деревьев, — ответила она тихо. — Что это за яд?

— Черная полия.

Амарисуна вздрогнула.

— Моментальная смерть, как назвали ее эмъены? Тогда яд должен был быть плохим, иначе бы я… не выжила.

— Яд, насколько я могу судить, был хорошим. Но ты выжила, хотя не понимаю, как. Такого не должно было произойти! — Мориан, поймав недоумевающие взгляды Суны и Елайи, осекся.

— Звучит так, будто ты не рад, что Суна жива, — Елайя погладила эльфийку по волосам. — Не все ли равно, как именно произошло это чудо? Значит, наша Суночка очень хороший Целитель.

— Не все равно! — в отчаянии воскликнул эльф. — Ведь я слышал ту музыку, и вокруг была та магия!

— Что? — непонимающе спросила Амарисуна. Елайя внимательно посмотрела на эльфа.

— Ничего, — опустил голову Мориан. — Я очень испугался и очень рад, что ты жива.

Единорог, справившийся с непрошеными слезами, ткнулся Суне мордой в плечо

— Хотите взглянуть на того, кого я поймал? Кажется, это именно он бросил в Амарисуну нож.

Елайя прищурилась и посмотрела вперед. Вдали, у самого горизонта, на дороге лежала фигура.

— Спросить у убийцы, — пробормотала Амарисуна, поведя лопатками. Спина болела, затянувшаяся рана — отчаянно чесалась.

— Судя по всему, заранее поджидал нас, — Мориан первым зашагал по дороге. — Бросил нож, вскочил на лошадь и надеялся скрыться.

Дахо и Смешинка, увидев, что их хозяева уходят, резво спустились вниз и потрусили рядом.

— Он просто не знал, что я буду рядом, — злобно ответил единорог

— Но, похоже, ничего выяснить мы не сможем. Если только кто-то из вас умеет допрашивать мертвецов… — Мориан первым увидел плащ, скрывающий спину фигуры, мужчины, как стало ясно. Разъяренный Вихрь проткнул мужчину насквозь — одежда и земля на дороге были в крови.

— Ох… — Суна дернулась. — Не хотела бы я попасть в число твоих врагов, Вихрь.

— А вот это интересно… — Мориан опустился на колени возле поверженного, и рывком откинул плащ.

Белоснежные, похожие на птичьи крылья, были аккуратно сложены на спине мужчины, концами вниз. Ветер чуть шевелил перья, и по всей длине крыльев шла рябь, как по воде. Острое чувство неуместной жалости захлестнуло Суну, и она отвернулась. Впрочем, удовлетворенное хмыканье Мориана заставило ее снова повернуть голову.

Эльф ухватился за правое крыло и теперь развернул его — оказалось, что крылья были сложены вдвое. Елайя смотрела за всем этим, открыв рот.

— Прекрати, — не выдержала Суна. — Что ты делаешь?

— Да так, интересно все это… — задумчиво протянул Мориан, отпустив крыло. То с шелестом упало на землю. — И как мы его проглядели, если он так близко был? Будто глаза отвел.

— А они правда летают? — спросила Елайя полушепотом. — Я никогда раньше эмъенов не видела вживую… то есть здесь, как бы, не совсем вживую…

— Нет, неправда, — сухо ответил Мориан.

— Давайте… не будем оставлять его на дороге, — попросила Суна. — Это… очень гадко получится.

— Не будем? — Мориан поднялся с колен. — Сожжем, как у них принято и ссыплем пепел за обочину, не смотря на то, что он пытался тебя убить? Интересно, кто ж этого эмъена так быстро сдернул сюда, на дорогу, и попросил воткнуть в тебя нож?

— Мы ночевали в корчеве, — напомнила Елайя. Смешинка переступила копытами и фыркнула в ухо Дахо. Единорог ревниво покосился в их сторону.

— Нет, — Мориан нахмурился. — Нет, вряд ли это кто-то оттуда. А вот послать шэт'та за это время можно было… Имань или Эсвиэль?

— Почему ты решил, что это они? — Суна настолько опешила от предположения эльфа, что даже забыла оскорбиться за тиа.

— Есть причины, — туманно ответил Мориан. Елайя закашлялась и стряхнула с правой штанины пылинку.

— Но зачем?! В чем смысл?!

Мориан вскочил в седло.

— Думаю, смысл в том, чтобы ты не доехала до Умбариэля. Возможно…

— Мориан, — предостерегающе сказала Елайя.

Амарисуна наконец-то обратила на нее внимание.

— Да что тут происходит?! — вконец потеряла она терпение. — Объяснитесь, наконец!

— Не обязаны, — коротко ответил эльф, давая Елайе знак тоже забраться в седло. — Поторопись, Целительница может тебя не дождаться.

Суна вцепилась руками в края плаща.

— А как же эмъен? Ты что, бросишь его вот так, на дороге? — растеряно спросила она.

Мориан поморщился.

— Разумеется, брошу. Он убить тебя пытался, Суна. Плевать мне, обклюют его вороны до того, как кто-то на него наткнется, или нет.

— Но… все равно, так не правильно, — беспомощно протянула Амарисуна.

— Ну, так сама с ним возись, коли хочется, — пожал плечами эльф. — Встретимся у ворот.