Страница 93 из 93
Не желая терять внука, Сара познакомилась с бургомистерской дочкой и нашла ее очаровательной.
Однако через год Уиллиго умер с перепоя. Горе Сары, как обычно, нашло выход в неистовстве.
— Пусть сгорит в аду тот, кто научил его пить! — восклицала она.
Одиночество свое Сара ощущала все сильнее.
Быть старой и одинокой — печальная участь. С Сарой по-настоящему считался лишь один член большого семейства: не являлось ли то жалостью со стороны леди Ди? Эта мысль не давала Саре покоя. Она во всем считала себя правой, а несогласных с ней — ошибающимися. Сказала Ди, что станет звать ее Корделией, так как видела себя неким подобием Лира, сходящего с ума от жестокости и неблагодарности окружающих. Будучи не в силах удержаться от вмешательства в чужую жизнь, принялась устраивать браки внучек. Не без труда выдала Гарриет Годолфин за герцога Ньюкасла. Подыскала герцогов шестерым внучкам, однако для своей дорогой Ди избрала принца Уэльского. Проявив необычайную ловкость, Сара едва не привела дело к успешному завершению. Благоприятствовало тому многое. Фредерика недолюбливали, он ненавидел родителей, и Сара разделяла эту ненависть, так как находилась в жестокой ссоре с Уолполом, которого поддерживала королева. То был очень дерзновенный план. Леди Ди должна была стать принцессой, а королевская семья оказаться посрамленной. У Фредерика было много долгов, а Сара считалась богатейшей женщиной в Англии, так что заключению этого брака могло способствовать многое.
Такая победа, думала Сара, будет равна бленхеймской. Что подумал бы Маль, если бы смог взглянуть с небес и увидеть свою внучку принцессой Уэльской?
Увы! Роберт Уолпол узнал о планах Сары и положил им конец. Саре пришлось удовольствоваться браком Ди с герцогом Бедфордом.
И после замужества Ди она не могла не вмешиваться в ее жизнь, указывала внучке, чем плох ее городской дом, в каких улучшениях нуждается, яростно спорила с ее мужем.
Через двенадцать лет после кончины Мальборо смерть пришла в Лэнгли Марш.
Эбигейл, окруженная семьей, лежала в постели, мысли ее то уносились к прошлому, то возвращались к настоящему. Сын Сэмюэл стоял у кровати на коленях. Рядом находились муж, брат Джон и сестра Алиса.
Эбигейл знала, что умирает. Глядя на брата и сестру, она вспомнила тот день, когда Сара Черчилл приехала к ним и как они приняли ее, трепеща от благоговейного страха и надежды.
Алиса еще больше располнела. Она оставалась до сих пор незамужней. Все эти годы она прожила в достатке и довольстве. Джон превратился в старика, жизнь его была прожита, у Эбигейл с Сэмюэлом выросли дети.
Если б Сара Черчилл тогда не приехала к ним, не подала бы руку помощи, что было бы теперь с ними со всеми? Никто не оказал большего влияния на ее жизнь, чем Сара, — или, возможно, она на жизнь Сары.
Перед глазами Эбигейл всплыла герцогиня, входящая в их захудалый дом, великолепная в своей власти и красе.
— Начало… — прошептала она.
И все возле кровати многозначительно переглянулись.
Эбигейл покинула их навсегда.
Сара прожила еще десять лет. Восьмидесятилетняя, по-прежнему бодрая духом, хоть и немощная телом, она продолжала изводить окружающих.
Леди Ди скончалась, когда ей было всего двадцать пять лет, проживя с мужем только четыре года. Для Сары это был второй по тяжести удар после смерти Мальборо.
Ей пришло в голову, что она зажилась на свете, что многие из тех, кого она любила, умерли раньше ее.
О прошлом Сара мало задумывалась, однако засела за мемуары — повествование о том, как она управляла королевой и как ее вытеснила из сердца Анны Эбигейл Хилл.
Ее тут же охватила прежняя злоба на ту бледнолицую тварь, которую она вытащила из грязи.
«Если б я не сжалилась над ней, не подыскала ей места в спальне королевы… все могло бы пойти по-другому. Подлинным врагом была она. С ее скромностью, почтительными реверансами «Да, ваша светлость!», «Нет, ваша светлость!».
Кто мог бы представить, что такая некрасивая, ничтожная… такое насекомое… способно причинить столько зла таким людям, как она и великий герцог Мальборо!
Сара задумалась… ненадолго. Она не любила размышлять о прошедшем.
Иногда она доставала письма Джона, перечитывала их и плакала.
— Надо уничтожить их, — сказала Сара. — Теперь они причиняют мне только боль.
Но у нее не поднималась рука. Она взяла виток золотистых волос, который Джон сохранил в шкафу, уткнулась в него и заплакала.
Потом решительно отложила эти, все еще ранящие душу напоминания о любви Джона, и снова ринулась в битву.
Но она состарилась, и даже ей не дано было вечной жизни.
Сара лежала в постели, врачи перешептывались… ждали ее смерти.
— Надо вызвать волдыри на теле, иначе она умрет, — бормотали они.
Но она поднялась с подушек и выкрикнула:
— Я не позволю вызвать волдыри и не умру.
И не умерла… в тот раз.
Но даже она не могла вечно справляться со смертью… и не хотела.
Ей было незачем жить, хотя она и являлась самой богатой женщиной в Англии.
Сара неспешно составила распоряжение относительно своих похорон. Она пожелала быть погребенной в бленхеймской часовне, куда велела перевезти прах Джона из Вестминстерского аббатства.
— Нам подобает лежать вместе, — сказала герцогиня.
«Старуха Мальборо умирает». Эта весть разнеслась по двору. И никого не тронула. Надоедливая старуха, забавная, потому что вечно затевала склоки, только и всего.
Скончалась Сара в один из октябрьских дней, пережив герцога на двадцать два года.
Погребли ее так, как ей хотелось, и, хотя на похоронах присутствовали все члены семейства, никто не пролил ни слезинки.