Страница 34 из 52
Лицо и ладони Мерсера обрызгали какой-то непрозрачной черной жидкостью из аэрозольного баллона. Его водолазный костюм был весь черный, даже пряжки ремней, ободок маски и воздушные баллоны на спине. Он одарил Рейнера белозубой голливудской улыбкой.
– Побольше оптимизма, Джек. За полчаса до рассвета надежда всегда улетучивается, как воздух из баллона. Посмотрите-ка за борт.
Поверхность воды с каждой минутой обретала все большую прозрачность; стали видны мелкие рыбешки, висевшие в толще воды, как плавучие булавки. Может быть и впрямь в этот важнейший день все пойдет хорошо. Ведь нужно только доверие Куги Мерсера, яркий солнечный свет и немного везения.
– Не буду надевать глубинный костюм, пока не найду нужное место. Сейчас пойду вниз примерно до середины, чтобы оглядеться, отсюда я увижу чуть не половину плато, а авиалайнер – достаточно большая птичка, если, конечно, не развалился на перышки. – Он помахал Рейнеру рукой со скрещенными пальцами и предоставил помощникам надеть на себя легководолазный шлем поверх незапотевающей маски.
– Тут бывают акулы? – спросил Рейнер у механика.
– Попадаются. Но они почти никогда не нападают на черные предметы в глубине воды. Босс их не боится. – На его лице мелькнула и исчезла быстрая улыбка. – Но, сеньор, ничего не бросайте за борт, даже пепел с сигареты.
Мерсер вытравил нейлоновый страховочный конец и кивнул. Матросы помогли ему перебраться через борт и запустили лебедку. Трос пошел внатяг. Водолаз медленно пошел вниз, оставляя за собой цепочку взлетающих к поверхности пузырьков воздуха. Через две минуты он исчез из виду, словно растворился в зеленой воде.
«Морская королева» вернулась незадолго до вечера. Судно сделало крюк на север и обогнув полуостров вошло в гавань, так как иначе с берега можно было бы легко определить ее курс. Рейнер с час пролежал на своей кровати в Кастильо Марко, пытаясь вырваться из черного отчаяния, охватившего его после того как Мерсер ободряюще сказал:
– О'кей, Джек, придется попробовать еще.
Мерсер сделал шесть погружений, переводя лодку на новое место каждый раз после того, как всплывал на поверхность. Однажды он облачился в глубинный костюм, так как увидел грубое подобие креста – но это оказалось всего лишь скальное образование на склоне плато. Сомнения Рейнера, которые до сих пор он упрямо загонял в самый отдаленный угол сознания, проявились во всей своей ошеломляющей силе, и в конце концов он почти убедил себя в том, что Эль Анджело разглядел под водой этот скальный крест, был озадачен увиденным и сделал пометку на своей карте, чтобы позднее исследовать и выяснить, не были ли это обломки рангоута затонувшего судна, упавшие таким причудливым образом.
Остатки командировочных, полученных от компании, позволяли ему пользоваться услугами Мерсера в течение еще двух дней. А на то, чтобы найти «Глэмис Кастл» мог потребоваться и месяц, да и то лишь, если самолет не унесло течением с плато в глубину.
Завтра в девять утра фирма «Пан-Агуадор» сообщит о пропаже автомобиля, а к сумеркам полиция Пуэрто начнет на него охоту. Он уже начал беситься от необходимости постоянно быть настороже на улицах и даже здесь в пансионе. Тот, кто отравил его перно, кем бы он ни был, знал, что он не умер. Даже гордость требовала от его врагов на следующий раз удостовериться в успехе.
Лежа в сырой духоте и слушая гудение мух, он пытался, как на протяжении всего дня, истребить это черное сомнение во всем, тем не менее оно непрерывно терзало его, пока он не заставил себя думать о другом. Чтобы продолжать все это, он должен был снова пойти туда. Ведь он обещал: каждый день.
Он пришел на причал перед самым закатом и увидел, что труп собаки исчез. Он уже превратился в скелет среди мусора, устилающего дно гавани. Старуха больше не спала – она со стонами перебирала сеть скрюченными пальцами.
В баре Салидисо было всего шесть человек. Хозяин дремал в огромном плетенном кресле, давно превратившемся под его весом в корзину. Креол стоял за стойкой. Левантинца не было видно. Рейнер узнал троих, бывших здесь накануне, остальных он никогда прежде не видел. Войдя, он приветствовал присутствовавших диалектным оборотом из тех, что употребляли рыбаки; один отозвался. Они говорили между собой, но прервали разговор, когда Рейнер вошел. Над головами крутился электрический вентилятор; у него не хватало одной лопасти, и каждый оборот сопровождался щелчком испорченного подшипника. Вентилятор не мог потревожить спертый воздух в помещении. Он лишь издавал шум, похожий на шипение иглы на закончившейся патефонной пластинке.
Рейнер встал так, чтобы видеть тростниковую портьеру на двери.
– Выпьете, сеньор?
– Нет.
Подшипник безостановочно щелкал. Огромный метис в своей корзине захрапел. Один из посетителей вышел, и тростниковая завеса издала глухой звон.
Рейнер подошел к хозяину и потряс его. Впечатление было такое, будто он толкал гранитный валун; тем не менее жабьи глазки приоткрылись. Пот, сбегавший с висков, капал с подбородка.
– Que hay?[18]
– Tiene Usted uno mensaje para Se or French?[19]
Темные золотистые глаза не мигая разглядывали его, огромные легкие с хрипом перекачивали воздух, пот капал с лица.
Рейнер направился было к двери, но тут услышал за спиной скрип тростникового кресла.
– Momento.
Толстяк с трудом поднялся на ноги и зашаркал за стойку, оттолкнув креола. Тот, однако, не вышел в зал, а остался там же.
Пятеро посетителей завели на редкость примитивный и обезоруживающе нейтральный разговор.
– Море хорошее нынче.
– Прошлой ночью я видел манту.
– Вот это да!
Им было известно, что он понимал по-испански. Рейнер опять повернулся к двери. Тот человек вышел наружу уже несколько минут назад. Хозяин протянет сколько сможет. А он должен ждать.
Кривобокий вентилятор щелкал, щелкал…
Из задней двери бара принесло запах жареного осьминога, смешанный с марихуаной. Пятеро продолжали свой дурацкий разговор, никто не глядел на Рейнера.
– Si!
Рот хозяина искривился в подобие довольной улыбки. Рейнер взял конверт.
– Gracias. – Он раздвинул тростниковую портьеру. – Saludji, se ores!
Опять отозвался только один из них.
Рейнер нашел тенистое место у стены, с хорошо просматривающимися подходами, и прочел записку:
«Я буду на том же месте, где мы разговаривали. Не в баре. Сегодня на закате».
Никакой подписи. Оставался еще час. Это там, между кучами бревен.
За пять минут до заката человека, вошедшего в узкий проход между караванами бревен, можно было бы ясно разглядеть. Через пять минут после заката будет совсем темно. Два человека, по одному с каждой стороны, полностью перекроют проход, и оттуда невозможно будет удрать.
Хотя о том, чтобы не ходить туда, не могло быть и речи.
18
Que hay (исп.) – Что случилось?
19
Tiene Usted uno mensaje para Senor French? – У вас нет записки для сеньора француза?