Страница 59 из 64
Она провела пальчиком по кружевной оборке на нарядном платье своей куколки, потом подняла на сестер полные слез глаза:
— Кристина, мы поступаем с ней низко, подло, а ведь это причиняет ей боль.
Удивленная сестра подвинулась ближе к Агги и обняла ее:
— Почему, ради всего святого, ты так решила?
Агги пожала плечами и опустила глаза. Кристина с минуту смотрела на сестренку, потом убрала руку:
— Прекрасно. Если ты не скажешь мне, что тебе известно, то и я не стану тебе говорить, что знаю сама.
Агги резко вскинула голову, будто ее потянули за веревочку:
— Ну и не надо!
— О, кое-что я подслушала, когда папа разговаривал с дядей Дугалом. Но тебе ведь это не интересно, да? А ведь речь идет… — она сделала драматическую паузу, — о проклятии.
Глаза Агги округлились:
— О проклятии Маклейнов? Но ведь папа никогда о нем не говорит.
Кристина выжидала.
Агги снова принялась водить пальцем по кукольному платью:
— Думаю, я могу сказать, как узнала кое-что любопытное о папе и его жене. Я взяла без разрешения и прочитала вот это письмо. — Агги сунула руку в карман и вытащила смятую бумажку: — Катриона почти каждый день пишет письма своим. Я увидела это письмо в главном холле, готовое к отправке, и не удержалась.
— Как ты могла?
У Девон был такой вид, будто она не верила, что Агги на это способна.
Агги кивнула с несчастным видом, и глаза ее вновь наполнились слезами.
— Я не должна была этого делать, но подумала, что, может быть, она там рассказывает о своих планах, как обвести папу вокруг пальца, и потому начала читать, а потом в холл пришел лакей, я испугалась и сунула письмо в карман… — Губы Агги задрожали: — О, Девон, боюсь, что мы поступили неправильно!
Девон посмотрела на письмо, потом медленно протянула руку, взяла его, прочла и побледнела.
Кристина наблюдала за ней, и у нее сдавило горло от волнения:
— Дай мне, пожалуйста.
Девон молча протянула ей письмо.
Кристина развернула бумагу и принялась молча читать, потом после долгой паузы уронила руки на колени и уставилась в пространство.
Девон беспокойно задвигалась, а Кристина испустила душераздирающий вздох:
— Она тоскует по дому.
Агги кивнула:
— Нам тоже было нелегко, когда мы приехали сюда.
Девон, проглотив комок в горле, сказала:
— Она вовсе не хочет, чтобы нас здесь не было.
— Нет, не хочет, — согласилась Агги. — Она хочет подружиться с нами.
— Все это время она скучала по дому, а мы только усугубляли ее тоску, — сдавленным голосом произнесла Кристина.
Губы Девон задрожали:
— Я просто хотела, чтобы папа держался подальше от нее. Я никогда не пыталась причинить ей вред. — По ее щеке скатилась слеза. — Я не хотела… потерять папу. Если он нас оставит, нам придется вернуться к маме, и наши страдания возобновятся. — Она содрогнулась от рыданий.
— Нет! — Кристина обхватила Девон за плечи. — Что бы папа ни чувствовал к своей молодой жене, он не перестанет нас любить. Это разные вещи.
Агги потерлась щекой о волосы своей куклы:
— Ты в самом деле так считаешь?
— Да, — ответила Кристина твердо.
Девон нарушила молчание:
— Я знаю, что папа всегда так говорит, но ведь каждый раз, когда мама встречала нового мужчину, она о нас забывала.
Кристина углубилась в размышления.
— Между мамой и папой всегда была большая разница. Мама никогда не любила нас по-настоящему. Она не способна на это. Ее любовь похожа на быстрый бурный ливень, после которого надолго наступает засуха.
— А папа? — спросила Девон.
Кристина улыбнулась:
— Он как долгий мелкий дождичек, освежающий сады и орошающий зелень свежестью. — Она прихватила пальцами кудряшки Агги: — Мама не умела нас любить, мы были ей не нужны. А папа сделал все возможное, чтобы нам наконец-то стало хорошо.
Агги кивнула:
— Иногда он сердится на нас, но ведь только когда мы бываем виноваты, правда?
Девон обдумывала слова сестры:
— Впрочем, это бывает не слишком часто. Обычно он всегда был в хорошем настроении.
— Пока не появилась Катриона.
Кристина задумалась:
— Мы же знаем, что он сначала не хотел на ней жениться и был недоволен, что ему пришлось это сделать. А теперь он редко сердится. Не то, что раньше, когда мы переехали жить к нему. Ты помнишь то время?
— Он был очень молчалив, частенько выходил из себя.
— Как и мы. Мы еще не очень хорошо его изучили, мало общались.
Кристина оперлась локтем о колено и подперла подбородок кулачком:
— Взрослые порой ведут себя непредсказуемо. Не знаешь, чего от них ждать.
Она снова уставилась в пространство, но ее синие глаза казались невидящими.
Девон дала сестре пищу для размышлений. Кристина отличалась блестящими мыслительными способностями. Папа в шутку называл ее Сократом. Если кто и мог разобраться в непростом поведении взрослых, то это именно Кристина.
Она вскочила с места и принялась шагать по комнате:
— Папа временами сердится на Катриону, хотя ее вины в том, что им пришлось пожениться, ведь нет.
Девон пожала плечами:
— И что?
— А то, что, возможно, он не знает, как с ней общаться, и потому напускает на себя строгость. Может быть, на самом деле он неравнодушен к ней, и это его пугает.
— Папа ничего не боится, — уверенно заявила Агги.
— Это не совсем так. Сначала даже мы его немного напугали. Думаю, он опасается сильно привязаться к ней и потому порой старается казаться разгневанным.
Девон уставилась в окно.
Агги подняла глаза на Кристину:
— Думаешь, поэтому мама в свое время отдалилась от нас? Потому что тоже не хотела привязываться к нам слишком сильно?
Кристина опустилась на диван рядом с Агги:
— Мы ей не были нужны, вот в чем дело. Она жила только для себя.
Агги принялась серьезно обдумывать сказанное. Потом вспомнила прошлое:
— Но ведь ее жизнь не назовешь счастливой.
— Таков был ее выбор. Но хватило ней. Сейчас нам надо извиниться перед папой.
Кристина посмотрела на Девон:
— И перед Катрионой.
Девон не поднимала глаз, хотя знала, что сестра добивается от нее именно этого. Если уж кто и был виноват перед папой и Катрионой, то именно она. Она подначивала сестер и подстегивала их к поступкам, способным причинить вред Катрионе и представить ее в нелестном виде перед папой. Кристина пыталась не соглашаться с ней, но Девон умела настоять на своем. В определенном смысле она очень походила на свою мать.
Эта мысль вонзилась в ее сознание как осколок стекла, и от этого ее сердце сжалось. Стало трудно дышать, и Кристина с озабоченным видом подалась к ней.
— Что с тобой, Девон? Ты не заболела?
— Со мной все в порядке, — уклончиво ответила девочка.
Но на самом деле ей стало не по себе.
Она частенько бывала такой же злой, как мама. Из них троих она больше всех походила на маму и внешностью. Возможно, потому и была такой эгоистичной. Впервые горькая правда закралась к ней в душу.
Девон ощутила укор совести. Она причинила боль Катрионе, но что еще хуже, нанесла ущерб папе. Глаза ее обожгли набежавшие слезы, и она с трудом подавила их. Нельзя допустить, чтобы Кристина или Агги увидели их. Она не могла показать им свою слабость. Из-за нее папа теперь так рассердится на них.
Конечно, Девон поняла, что он догадался обо всем, что произошло в его отсутствие, но решил подождать с разговором. Это было дурным знаком, потому что ждать было не в его обычае. Ведь они явно перестарались, пытаясь навредить Катрионе. Неужели он отошлет их из дома из-за их бесконечных проказ?
«О Господи! Только не это!» Он отправит их назад, к матери, и у них никогда больше не будет дома.
Ее взгляд скользнул по лицу Кристины, спокойно разговаривавшей с Агги.
Иногда Кристину посещали грустные мысли и воспоминания. Девон знала это, потому что спала в одной комнате с ней и слышала, как она иногда разговаривает во сне. Как она кричит и просит маму вернуться домой, как выпрашивает еду у незнакомых людей, как это нередко случалось в детстве.