Страница 26 из 33
В Сталинском, а теперь уже и Векшинском СССР такие штучки не проходили. Явно сказывался полученный во время того же НЭПа опыт. Кооперативы, кроме потребительских, допускались только трудовые. То есть их члены должны были в них реально работать, а не просто числиться и получать дивиденды. За этим следили. Спекуляция жестко пресекалась, устанавливались предельные цены на товары и услуги. Финансовые инспекторы тоже лютовали не по-детски. В общем, как в Китае, после реформ Дэн Сяопина, где зарвавшихся "предпринимателей" и их "партнеров" из государственных структур ставили к стенке в больших количествах и без малейших сантиментов. Такая система, понятное дело, требовала серьезной и кропотливой работы государства и предъявляла, соответственно, высокие требования к качеству управления и к качеству самих управленцев. Николай Иванович прекрасно понимал, что стоит только ослабить вожжи и позволить кооператорам спеться с номенклатурой, как социалистическую экономику тут же раздерут на части. Но пока Горбачева с Гайдаром на горизонте не просматривалось, поэтому всем приходилось работать на благо страны, включая частников, продающих на рынках излишки продукции с садовых и приусадебных участков. По крайней мере, проблем с продовольствием, сферой услуг и прочим в Советском Союзе стало гораздо меньше, поскольку кооперативы вполне успешно расшивали "узкие места", где, несмотря на ускоренное развитие, все же не успевали государственные предприятия и колхозы.
Кооператив собеседника, кстати, был производственным. И производил он ничто иное, как колготки из синтетического волокна, называемого "Веспан". Николай Иванович так и не понял, что это такое. Может нейлон, может капрон, а может еще какая синтетика. Колготки, впрочем, колготками тоже не назывались. Производились они по государственной лицензии, а оборудование кооператив закупил на взятый в Промбанке кредит. На предприятии работало более семидесяти человек, все, разумеется, пайщики.
– А кому сбываете готовую продукцию? – продолжал допытываться Николай Иванович.
– Согласно лицензионному договору, только в систему государственной торговли и по фиксированной цене, – вздохнул кооператор. – А торговля эта потом накручивает сверху более трехсот процентов. Разве это справедливо?
– А чем мотивируют? – поинтересовался инженер.
– Говорят, что балансируют спрос и предложение. Якобы, чтобы дефицита не возникало. Мол, лицензии на эту галантерею государство многим выдало, просто не все еще успели производство развернуть. А когда, мол, товар будет производиться в достаточных количествах, то и цены торговля снизит. Это сейчас политика такая. Товарищ Векшин, наверное, слышали, сказал, что дефицит товаров народного потребления – враг социалистической экономики. Пусть лучше хороший, пользующийся спросом товар стоит дорого, но продается свободно и всем желающим, чем дешево, но только из-под полы и для избранных.
Николай Иванович удовлетворенно крякнул и переглянулся с охранником, сидевшим рядом. Систему спецраспределителей для номенклатуры упразднили еще пять лет назад, одновременно подняв зарплату руководящим работникам. А если еще и с дефицитом справиться удастся…
Глава 13
Сергей мелкими глотками пил горячий чай с коньяком и лениво смотрел в окно. За окном чайной был Невский проспект. Погода там была истинно ленинградской, то есть шел мокрый снег пополам с дождем. Несмотря на отвратительную погоду перед кинотеатром на противоположной стороне проспекта толпился народ. Направляясь в чайную, Сергей из любопытства посмотрел на афишу. В кинотеатре крутили картину "Триста спартанцев". Эту кинокартину в Советском Союзе крутили уже больше года, сделав, надо понимать, рекордную выручку, но народ на нее продолжал валить толпами. И понятно почему. Лента была цветная, батальные сцены масштабные. В их съемках, как следовало из титров, принимали участия войска Одесского военного округа. Насчет исторической достоверности фильма у Сергея были серьезные сомнения. Поджигателями войны были представлены афинские олигархи, желающие добиться доминирования Афин в Средиземноморье, стремящиеся заполучить новые колониальные рынки и гарантировать стабильные поставки дешевых рабов, обеспечивающих функционирование действующей модели "демократии". А когда запахло жареным, эти самые афинские олигархи норовили воевать преимущественно чужими руками, используя всех прочих исключительно в качестве пушечного мяса. И попутно на полную катушку занимались интригами и демократическим словоблудием. Вот получилось, что защищать Элладу в Фермопилах кроме Леонида и его воинов оказалось практически некому, у всех прочих "защитников" почему-то нашлись другие неотложные дела.
Персы, теперь как никак республика СССР, были показаны неплохо. Жесткое государство, конечно, но вполне по тем временам цивилизованное и не слишком кровожадное. И армия у нее явно не дикая орда, а вполне достойная, пусть и испытывающая определенные сложности с передовой тактикой, а, учитывая, где велись сражения, еще и с логистикой. Ну и численность ее тоже была вовсе не два с половиной миллиона, как утверждала греческая пропаганда в лице Геродота, а от силы тысяч сто, если не меньше. Причем большую часть армии составляли греческие же войска, набранные в контролируемых персами или союзных им полисах.
Но специалистом по истории Сергей, разумеется, не являлся, поэтому определить, где сценаристы ее переврали, не мог. Тем более что картина была ориентирована на молодое поколение, и требовать от нее полной исторической достоверности было бы смешно.
Но народ ломился в кинотеатры не только и не столько в желании посмотреть на суровых греческих гоплитов на фоне красивых средиземноморских пейзажей. В кинокартине в рамках новых веяний присутствовала обнаженная натура. Спартанки, как и положено настоящим спартанкам, одеждой себя в фильме особо не обременяли, а пару народных спартанских танцев актрисы-гимнастки исполнили вообще без таковой. Обнаженная натура мужского пола, впрочем, тоже имелась в лице тамошних атлетов. В общем, сплошное потрясение основ. Хотя, по сути, картина была незамутненно-целомудренной. В духе: смотреть смотри, но руками не трогай. Широкий прокат ленты привел к тому, что прошедшим летом на молодежных пляжах наиболее смелые девицы начали появляться в купальниках без верха. Пока еще, правда, не в одиночестве, а в компании с друзьями и одноклассниками мужского пола. Которые быстро и жестко объясняли отдельным несознательным гражданам, слишком явно пускающим слюни, или пуще того не туда тянущим руки, основы современной этики и эстетики.
Германский рейх фильм "Триста спартанцев" приобрел, немцы тоже не слишком стеснялись в этом плане и "культ тела" у них последовательно пропагандировался. Японцы вежливо отказались, мол, не вписывается в национальные традиции. А ханжи из САСШ отказались совершенно невежливо, даже злобную кампанию в прессе организовали. В основном злобствовали тамошние церковники, в последнее время изрядно набравшие в Америке влияния, выступая под лозунгами возвращения к Богу. Мол, катастрофа англосаксонского мира произошла из-за того, что Бога забыли, и слишком много внимания уделяли "золотому тельцу" и плотским утехам. Мол, молиться и трудиться надо больше, а потреблять и наслаждаться жизнью гораздо меньше. Иначе мерзкие немецкие язычники вкупе с безбожными русскими коммунистами и "Крепость Америку" тоже ухайдакают. Сергей слышал, что церковников там плотно контролируют и подкармливают местные денежные мешки. Неудачный для Америки результат войны, приведший к тому, что сгорели огромные вложения в нее, вызвал в САСШ тяжелейший экономический кризис, который не удалось окончательно изжить до сих пор. Так что идеи перехода к тотальной экономии и аскетизму были весьма актуальны.
Сергей усмехнулся, он как раз и приехал в Ленинград, чтобы добавить соперникам, в том числе и заокеанским, дополнительных проблем в экономике. Приехал на очередное совещание, организованное отделом "Сигма" при Службе Внешней Разведки. А отдел этот занимался различными секретными операциями по укреплению экономического влияния СССР в мире, в том числе экономическими диверсиями. Ну и валюту для страны, где это было возможно, зарабатывал. С последним пунктом, учитывая реальную обстановку в мире, были большие сложности. В том же Рейхе еще с тридцатых годов действовал порядок, когда любая сделка германских фирм с иностранными партнерами была на контроле у Рейхсбанка. И допускалась только в том случае, когда способствовала увеличению экономической и военной мощи Германии. Все взаиморасчеты по подобным сделкам опять же проходили исключительно через Рейхсбанк. Похожие жесткие правила теперь действовали в САСШ и в Японской Империи. То есть вывести денежные средства, даже при их наличии там, было достаточно сложно. Радужные надежды заработать на патентах тоже не оправдались. Единая мировая патентная система благополучно распалась. После окончания войны в САСШ разразился громкий скандал, сопровождаемый многочисленными разоблачениями. Неожиданно всплыли данные, что хитроумные немцы очень ловко использовали патентную систему в своих целях. Являясь держателями многочисленных "зонтичных" патентов в ключевых отраслях, германские концерны нагло препятствовали Североамериканским Штатам и Англии в развитии не только армии, авиации и флота, но и целых отраслей промышленности. Используя сеть патентных и лицензионных соглашений, немцы при этом умудрялись зарабатывать на противнике деньги прямо в ходе войны, да еще и оперативно получать, на основании этих же соглашений, информацию о новейших разработках, в том числе и военной области. После этого скандала мировая патентная система и рухнула, а основные мировые игроки туго закрутили в этом деле гайки, создав собственные автономные системы и жестко их контролируя. В общем, работать было непросто. Но ребята из "Сигмы" не унывали. В конце концов, имперскими метрополиями мир не ограничивался, ведь были еще их союзники, сателлиты и прочие колонии, где действовать было гораздо проще. Сергею приходилось читать, что по периферии Европы и Латинской Америке пару лет назад прокатилась целая волна дерзких финансовых афер, построенных по схеме "пирамиды". Даже в японской сфере влияния были подобные инциденты. Начиная от простенькой рассылки "писем счастья" и кончая крахом солидных, казалось бы, инвестиционных фондов. Последний крупный скандал такого рода случился в Италии. Там неожиданно рухнул фонд "Итальянская наука", широко разрекламированный многими итальянскими учеными, в том числе и с мировым именем, и находившийся под личным патронажем самого Муссолини. Фонд обещал вкладчикам баснословные дивиденды с эпохальных научных открытий, базирующихся на идеях Николы Тесла, и якобы способных произвести переворот в современной энергетике. Началось строительство специального института, заказывалась дорогостоящая аппаратура, приглашались на работу многие знаменитости. Кончилось же все грандиозным пшиком, затронувшим, тем не менее, значительную часть населения Италии и приведшим даже к волнениям. Разъяренный Дуче приказал казнить руководство фонда, точнее тех, кого удалось найти после краха. Но большую часть денег, кстати, почему-то в последний момент переведенных в наличные германские рейхсмарки (имеющие хождение в Италии наравне с местными лирами), найти так и не удалось. Геополитических соперников Сергею жалко не было, раз уж у них не хватает ума отказаться от капиталистических заблуждений, весьма способствующих проведению финансовых диверсий. Тем более что они первые начали подобные игры, попытавшись подорвать экономику Советского Союза распространением фальшивых рублей через Иран, Китай и Индию. Но власти страны среагировали оперативно, как только первые пробные партии фальшивок появились на горизонте. А заметили их появление быстро, ибо только на оригинальных купюрах имелись видимые в ультрафиолетовом свете метки специальным составом. Тут же была проведена денежная реформа, решившая сразу несколько задач. В том числе заменили и денежные знаки. Причем новые купюры имели несколько дополнительных степеней защиты, включая даже голограммы.