Страница 5 из 61
— Совершенно верно. Это был ребенок ее сестры Лорел, — со вздохом ответил Леопольд. — Видите ли, Лорел вышла замуж за бедняка, который погиб в море, отправившись на ловлю рыбы. Она знала, что не выживет после родов, потому что слишком ослабела от лихорадки и горя. Ее сын родился мертвым. А когда Лорел, уже умирающая, лежала в постели, пришли двое мужчин и унесли мертвого новорожденного.
— Но зачем? Выходит, Беатрис притворялась, что ждет ребенка? Неужели ее беременность была ложью?
— О нет, вовсе нет, — сказала Хлоя.
Она подошла к кровати, прикрывая маленького Энтони своей широкой юбкой.
— Ваша жена действительно была беременна. И случилось так, что у нее и у Лорел роды начались в одно и то же время. Ваша жена узнала об этом от повитухи. Думаю, повитуха что-то сделала, чтобы обе женщины родили одновременно.
— Не вижу связи, — пробормотал Джулиан. — Если у Беатрис родился ребенок, — куда же он делся? Где его похоронили?
— Его не похоронили, милорд, хотя мы с сестрой очень постарались, чтобы ваша жена поверила, что ребенок лежит с Лорел в одной могиле. Был произведен… обмен, если можно так выразиться, живого ребенка леди Беатрис на мертвого — моей сестры.
— Но зачем? С какой целью?
— Зачем? Потому что ваша жена и ваш дядя очень не хотели, чтобы у вас появился наследник.
— Едва ли этот ребенок был моим, — проворчал граф. — Беатрис никогда не хранила мне верность.
Хлоя смерила его внимательным взглядом, потом с улыбкой сказала:
— Похоже, что на этот раз удача улыбнулась вам, милорд. Этот ребенок — именно ваш.
— А вы видели его? Знаете, что с ним случилось?
— За ним хорошо ухаживали, милорд. — Хлоя вывела Энтони из-за спины, чтобы он оказался перед кроватью. — Мальчик — копия своего отца. Вот, милорд, прошу познакомиться. Перед вами — Энтони Питер Чедвик Кенвуд, ваш сын и наследник.
Джулиан уставился в глаза мальчику — такие же зеленые, как у него самого. Голову же малыша украшала густая шапка золотистых кудрей, живо напомнивших графу его собственные кудри в детстве. Джулиан перевел взгляд на троих взрослых, внимательно наблюдавших за ним, затем снова посмотрел в глаза ребенку. Но едва открыл рот, собираясь что-то сказать, как почувствовал, что проваливается в темноту.
Глава 2
— Что произошло?
Услышав тихий голос графа, Хлоя тотчас отошла от камина и приблизилась к кровати.
— У вас был обморок, милорд, — ответила она.
Джулиан не сразу сообразил, где находится и кто эта хрупкая женщина.
— Обморок? Но со мной никогда такого не случалось.
— На сей раз случилось, милорд. Вы три часа провели в беспамятстве.
— Где Эдгар? И где сэр Леопольд?
Хлоя отметила, что про маленького Энтони граф не спросил.
— В гостиной. Играют с вашим сыном.
Лорд Джулиан смертельно побледнел, и Хлоя с беспокойством протянула к нему руку. Граф же вдруг схватился за ее руку и с силой сжал. При этом на лице его было выражение боли и отчаяния. Хлоя посмотрела на него с состраданием. Сейчас она видела перед собой не графа Колинзмура и даже не распутного гуляку, каким он был весь этот год, а человека, отчаянно пытавшегося совладать с душевной болью. Чтобы как-то выразить свое сочувствие, Хлоя в ответ легонько пожала ему руку.
— Расскажите обо всем подробно, — попросил граф.
Джулиан вдруг с удивлением понял, что маленькая ладошка, находившаяся сейчас в его руке, каким-то странным образом… успокаивает его, приносит такое облегчение.
— Если проявите терпение, я начну с самого начала, — сказала Хлоя, осторожно высвободив руку. — Когда муж моей сестры погиб, она слегла от горя. К тому времени у нее уже было несколько месяцев беременности, что тоже отнимало силы. Мы обе знали, что она не переживет роды, и вскоре поняли, что и ребенок — тоже. Кроме того, мы знали, что и ваша жена ждет ребенка, и вскоре нам стало известно, что она приготовила для него.
— Как вы об этом узнали?
— Позвольте объяснить это позже. Итак, зная, что будет дальше, мы решили раздобыть останки какого-нибудь младенца. Согласно традиции лондонские кладбища время от времени очищают от старых захоронений, освобождая место для новых. Когда Лорел почувствовала себя более или менее сносно, мы отправились в Лондон и сделали то, что нужно. Затем вернулись в наш домик на болотах, что простираются между Колинзмуром и владениями барона Дарквейла. После этого нам оставалось только ждать. Моя сестра быстро теряла силы. Роды у нее были тяжелые, с кровотечением…
Хлоя тяжело вздохнула, потом вновь заговорила:
— Когда к нашему дому прибыли двое мужчин, я спряталась. Они забрали мертворожденного Чарлза Генри и вложили сестре в руки Энтони. Один из них, Джейк Поттер, не мог уйти просто так. Он попытался устроить мою умирающую сестру и малыша получше. Закутал их одеялами и даже развел в очаге огонь. Потом сунул под одеяло какие-то бумаги, сказав ей, что собрал при помощи других людей кое-какие доказательства, которые помогут мальчику, если он останется в живых, подтвердить свое происхождение.
— Но больше он ничего не сделал? Оставил вашу сестру и ребенка одних, без помощи?
— Он боялся. В Колинзмуре все боятся. Те, кто посмел ослушаться, умирали. Приятель Джейка напомнил ему эту печальную истину, упомянув про человека по имени Мелвин. Впрочем, Леопольд знает об этом гораздо больше, чем я. Так вот, как только Джейк ушел, я подошла к сестре. Скоро сестра умерла, но она приняла смерть спокойно. Ее, а также останки бедного младенца, которые мы привезли из Лондона, я похоронила возле нашей хижины. Потом взяла Энтони и отправилась в Лондон, к Леопольду. Он уже ждал меня. Последние три года мы провели в ожидании того момента, когда вы узнаете правду о своей жене.
— Вот уже год, как я знаю часть правды.
— Да, верно. Но эта правда очень плохо на вас подействовала, не так ли? Наблюдая за вашим поведением, Леопольд пришел к выводу, что вы еще не готовы услышать всю правду. Но ситуация такова, что мы больше не можем ждать. На этот раз вас чуть не убили. А Энтони… Он считает меня и Леопольда своими близкими родственниками. Будем откровенны, милорд: надо срочно предпринять меры, чтобы отстоять его права на наследство.
Джулиан прикрыл глаза ладонью и что-то тихо пробормотал себе под нос. Он хотел вызвать в себе гнев и решимость, чтобы перебороть желание расплакаться как ребенок. «Неужели жена и дядя совершили все эти злодеяния?» — спрашивал он себя. Увы, сомнений быть не могло — они действительно все это сделали. От боли и горечи в груди у него защемило. И хуже всего было то, что эта синеглазая мисс знала о нем все; знала даже, как низко он пал за последний год.
И теперь, именно в эти мгновения, Джулиан понял кое-что еще. Понял, что должен быть благодарен этой маленькой хрупкой женщине, позаботившейся о его ребенке. Она похоронила свою сестру и, несмотря на горе, которое наверняка переживала, отвела беду от его сына. Отвезла его в Лондон и три года о нем заботилась, ожидая, когда он, Джулиан, сможет взять ответственность за ребенка на себя. Он был в долгу перед этой женщиной и сэром Леопольдом. И долг этот возрастет многократно, поскольку они собирались помочь ему одолеть врагов. Тяжко вздохнув, Джулиан снова взглянул на своих спасителей и пробормотал:
— Но все же я не понимаю… откуда вы знали, что следует делать?
— Смею предположить, что до вас доходили слухи о Уэрлоках и наших родственниках Бонах, — ответила Хлоя.
Граф пожал плечами:
— Только всякие глупости о духах и ваших необычных способностях. Даже о чародействе и колдовстве. О вашей семье всегда болтали всякие небылицы. Но я не придаю значения подобным сплетням.
— Не придаете? Даже если эти слухи распространяются уже не одну сотню лет? Многие из этих слухов и впрямь достойны осмеяния, но к некоторым, как мне кажется, стоит прислушаться. В нашем веке эти слухи заставляли жен оставлять своих мужей, а мужей — оставлять своих жен. И главное — детей, которых вместе растили. И это повторялось постоянно. А в прошлом все те же слухи служили причиной того, что Уэрлоков и Бонов сжигали на кострах, сажали на кол, вешали и преследовали как диких зверей.