Страница 20 из 61
Себастьян потянулся, нагнувшись, пробежал пальцами по неровной поверхности могильной плиты. После долгого молчания сказал:
– Возможно, вы правы. Но может быть и другое. Убийца, следуя своим собственным соображениям, пропустил эту строчку.
– Пропустил? По какой же причине, вы предполагаете, он мог это сделать?
– Понятия не имею, но думаю, что убийца в своих поступках ничего не делал без причины. – Отряхнув пальцы, он поднялся на ноги. – Предметы, оставленные им во рту жертв. Те различные способы, которыми он эти жертвы увечил. Положение, где они были найдены. Положение, которое он придал телам после смерти. Все это было глубоко продумано им. И для каждого из них у убийцы имелась особая причина. Поэтому, если мы надеемся остановить его, нам нужно докопаться до этой причины.
ГЛАВА 24
Приемы и балы в знатных особняках Мейфэр и других частях Уэст-Энда были недоступны для таких женщин, как Кэт Болейн, – для тех, кто на всеобщее обозрение представлял со сцены свои чары, для тех, чьи любовные связи были всем известны. Но Кэт была частой и желанной гостьей в салонах Блумсбери и Ричмонда, где предпочитали видеть не заносчивых аристократов или разбогатевших купцов, а радовались светлому разуму и острому языку. Где беседы не ограничивались бесконечным обсуждением лошадей, мод и охоты, а затрагивали темы искусства и философии, литературы и науки.
На следующий день после роковой беседы с Джарвисом Кэт входила в салон, где дочь генерала Хергаи, Аннабелл, устраивала приемы для немногих избранных. Мисс Херши была маленькой женщиной с бледным цветом лица, зелеными глазами и умом того склада, который, будь она мужчиной, непременно доставил бы ей лавры в любом из университетов.
Встретил Кэт легкий смех хозяйки и веселым тоном заданный вопрос:
– Мисс Болейн, вас, должно быть, сами боги прислали. Отчаянно требуется знаток Шекспира для разрешения одного спора. Умоляю, скажите, в «Венецианском купце» кто является отцом Джессики, Шейлок или Тубал?
Кэт окинула быстрым взглядом собравшихся. Круг их был разнообразен – от ученых мужей, как, например, Хамфри Дейви, до таких литературных знаменитостей, как мисс Агнесс Берри, или своенравного и блестящего таланта, но малоизвестного поэта, лорда Байрона. Того, кто ей был нужен, она не увидела.
– Шейлок, – ответила она рассеянно. – Тубал был его другом.
Аннабелл Херши шутливо вскинула ладони, будто сдаваясь:
– О, вы были правы, мисс Берри. В классной мне следовало учить шекспировские тексты получше.
Беседа скользнула к следующей теме – перестройке театра Друри-Лейн. Кэт оставалась, болтая с гостями, еще четверть часа и уже собралась было уходить, когда в гостиной появился Эйден О'Коннелл. Кэт послала ему приветливую улыбку и тут же отвернулась.
Несколькими минутами позже он подошел к ней. Худощавый, подвижный молодой человек лет около тридцати, чей обольстительный взгляд и ямочки на щеках, сопровождавшие улыбку, делали его неизменным любимцем дам, несмотря на то несчастное обстоятельство, что в семье он был младшим из сыновей.
– Любой из собравшихся здесь почувствовал бы себя в эмпиреях, обрати к нему такую любезную улыбку красивейшая из женщин Лондона. Чему обязан несравненной радостью?
– Тому, что, возможно, вы не так глупы, как о вас думают.
От удивления у О'Коннелла широко раскрылись глаза.
– Я разыгрываю роль глупца?
– И делаете это прекрасно. – Кэт наклонилась к нему и кокетливо улыбнулась. – Нам с вами необходимо встретиться. Наедине. Срочно.
Их взгляды скрестились, и то, что он прочел в ее глазах, заставило его мгновенно посерьезнеть.
– Где и когда?
– За мной следят. Приходите в мою театральную уборную после завтрашнего спектакля.
Он мгновение помолчал, обдумывая сказанное.
– Прекрасно. В таком случае до завтра.
Дав это обещание, он двинулся туда, где сэр Томас Лоуренс забавлял небольшую группу гостей рассказом о последних проделках его ручного попугая, отличавшегося свирепым нравом.
Кэт незаметно проводила ирландца взглядом. Ей пришло в голову, что, предупреждая Эйдена О'Коннелла, она подвергает себя нешуточному риску. Если ему станет известно, что она собирается выдать его Джарвису, он вполне может разделаться с нею. Но на этот риск ей придется пойти. Она не может раскрыть инкогнито этого наполеоновского агента, не предоставив ему предварительно возможности спастись бегством.
Сумеет ли она справиться с гневом Джарвиса, когда тот узнает, что пташка улетела? Проблема, решения которой Кэт пока не знала.
Неожиданно с северо-востока налетел ветер и нагнал на город кусачий холод Северного моря.
В спальне Кэт, с томиком стихов Джона Донна на коленях, Девлин грелся у камина, устроившись в плетеном кресле. Он листал страницу за страницей, когда Кэт подошла сзади и обвила руками его плечи.
– Что ты ищешь? – спросила она.
– Послушай.
И он начал читать:
– Мило, – сказала Кэт. – Кажется, мистер Донн не жаловал женщин.
По губам Девлина скользнула улыбка.
– Он был священнослужителем. И это обстоятельство могло добавить антипатии его чувствам.
Кэт пробежала пальцами по темным кудрявым волосам возлюбленного, почувствовала напряжение, владевшее им.
– Тот молодой человек из графства Кент, которого в апреле убили… – Кэт не стала договаривать.
– Был найден с картонной звездой во рту.
– Господи, кошмар какой! – в ужасе воскликнула она.
Обойдя кресло Девлина, Кэт присела на коврик, положила ладони ему на колени и запрокинула голову, чтобы видеть его лицо.
– Что это все может значить?
Себастьян закрыл книгу и отложил в сторону.
– Меня этот вопрос тоже интересует.
– Расскажи о том, что ты сегодня разузнал.
Он рассказал ей о событиях дня, стараясь говорить спокойным, размеренным тоном.
Когда Себастьян закончил, Кэт взглянула на него и сказала:
– «Мандрагору соблазни ты». У Донна эти слова составляют вторую строчку стиха. Почему убийца опустил ее, хотя так подробно следует всему сюжету?
– Лавджой считает, что имело место еще одно убийство. Оно могло произойти в период между апрелем и июнем, но каким-то образом осталось неизвестным.
– Ты с ним не согласен?
– Я не знаю, что и думать.
Кэт тихо сидела у ног Себастьяна, успокаивающими движениями лаская его. Затем отвернула голову к камину и задумчиво стала глядеть в огонь. Мысли ее устремились к несчастному сыну эйверского священника, строчки стиха скользили и скользили у нее в памяти. Затем она принялась думать о собственных проблемах, об угрозах Джарвиса, о предстоящей на следующий день встрече с О'Коннеллом.