Страница 14 из 61
Взгляд, которым она впилась в Джарвиса, был полон такой холодной бешеной ярости, что заставил его замолчать. Он опустил руку, все еще касавшуюся ее щеки, и отступил на шаг, предусмотрительно стараясь не поворачиваться к мисс Болейн спиной.
– До пятницы, дорогая.
ГЛАВА 18
С добытыми сведениями Том прибежал к хозяину как раз в тот момент, когда виконт переодевался к обеду у себя в гардеробной.
– Узнал что-нибудь интересное? – спросил Себастьян, кивком отпуская лакея Эндрю.
– Ваш Куэйл после того целый день торчал в клубе Сент-Джеймс, а потом отправился домой.
– К жене. Довольно необычно с его стороны. Как думаешь, он догадался, что за ним следят?
– Не, точно не догадался. Хотите, я и завтра похожу за ним?
Себастьян аккуратно пригладил ладонями лацканы и ответил:
– Ладно, походи, утром ты мне не понадобишься. У меня собеседование с кандидатами на должность камердинера. С теми из них, кто выглядит соответствующе.
Том стоял, ковыряя носком ботинка ковер на полу и стараясь принять как можно более невинный вид.
Улыбнувшись про себя, Себастьян взял со стола пистолет с кремневым запалом и сунул его в карман. Огнестрельное оружие, как правило, не являлось деталью вечернего костюма, но ему пришлось брать его с собой, так как светские хлыщи, строившие из себя знатоков бальных правил, считали дурным тоном носить в сапоге нож.
Глаза Тома удивленно расширились.
– Чего это вы, а? Нарвались на неприятности?
– Когда речь идет об убийстве, они всегда возможны.
Генриетта, вдовствующая герцогиня Клейборн, стояла на верхней площадке величественной лестницы своего особняка на Парк-стрит, пальцы ее опущенных рук от негодования сжимались в кулаки. Она продолжала приветствовать входящих гостей и, отметив, что плотный строй их начал редеть, была вынуждена признать, что ее красивый, но своевольный племянник, молодой виконт Девлин, не появился. Слегка отвернув лицо в сторону, она сердито вздохнула.
Стоявший рядом с ней сын, нынешний герцог Клейборн, наклонился к ее уху и спросил:
– Мама, вы же не предполагали, что он и в самом деле явится сегодня?
– Конечно нет. Но это не мешает мне сердиться на него.
В возрасте семидесяти лет леди Генриетта Сен-Сир являлась одним из столпов лондонского высшего света. Красивой она не была никогда, даже в далекой юности, но всегда была очень элегантна. И чертовски умна.
Теперь ей пришлось признаться себе в том, что она допустила небольшую оплошность с этими девочками, дочерью Бислея и молодой Фентон, когда представила их Девлину. Одна и впрямь была слишком уж фривольна, а другая уж очень строга. Но на сегодняшнюю кандидатуру она возлагала серьезные надежды. Леди Джулия, дочь Диллингхэма, восхитительна и очень неглупа, без того, чтобы показаться смертельно скучной. В чем Девлин, без сомнения, убедился бы, если б снизошел до знакомства с нею.
Оставив свой пост наверху лестницы, Генриетта с привычной любезностью опытной хозяйки двинулась через толпу гостей. Она как раз подводила одного из своих молодых гостей к застенчивого вида девушке в муаре цвета слоновой кости, когда вдруг почувствовала взволнованное смятение толпы. Оно на минуту напомнило ей кудахтанье испуганных кур при приближении к курятнику волка.
Обернувшись, она увидела, что по лестнице быстрыми шагами взбегает Девлин.
Традиционный вечерний наряд – панталоны до колен из черного шелка, черный же камзол и шелковый жилет – он носил с той пластичностью, которая делает движения одновременно и небрежными, и изящными. Оказавшись на верхней площадке, Девлин замер, изучая взглядом толпу. Внешностью он нисколько не напоминал мать, разве что высокие скулы унаследовал от нее, а таких странных желтых глаз Генриетте вообще ни у кого не приходилось видеть. Сейчас они при виде нее вспыхнули радостью.
– Тетушка. – Девлин склонился над ее рукой.
Она сильно сжала ручку веера, продолжая смотреть грозно.
– Не думай, пожалуйста, что можешь подкупить меня своей галантностью. Удивлена, что ты вообще соизволил явиться, даже с таким опозданием.
Девлин усмехнулся:
– Я действительно не собирался быть сегодня на балу, тетушка, но мне хотелось расспросить вас кое о чем.
Генриетта почувствовала укол любопытства и мгновенно забыла о своей досаде:
– Расспросить? О чем же?
– Не здесь.
Предложив тетушке руку, Себастьян повлек ее в соседнюю комнату.
– Но у меня гости, – запротестовала она.
В его улыбке промелькнуло что-то волчье.
– В таком случае я приду завтра утром. Пораньше.
Генриетта покорно вздохнула. Было хорошо известно, что она никогда не покидает спальню ранее часа дня.
– Ты просто чудовище. Не знаю, что за чертовщиной ты увлекся на этот раз, но отказываюсь сообщать тебе что-либо, если не пообещаешь протанцевать хоть один танец с леди Джулией.
– С кем?
– С леди Джулией Диллингхэм.
Она ожидала протестов, но племянник только рассмеялся и сказал:
– Справедливая сделка. Хорошо, кадриль. А теперь расскажите мне, пожалуйста, что вам известно о Стентонах и Кармайклах.
Улыбка сбежала с лица Генриетты, и она встревоженным шепотом спросила:
– Что тебе за дело до этих ужасных вещей, которые случились с мальчиками?
– Один из моих друзей обратился ко мне за помощью – Себастьян прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. – Насколько мне известно, сэр Хамфри Кармайкл женат на дочери маркиза Лефаби. А семья Лефаби имеет какое-нибудь отношение к Стентонам?
– Очень отдаленное. – Она опустилась на резной стул и издала легкий вздох. – Он был такой очаровательный юноша, Барклей Кармайкл. Каждая из лондонских невест вздыхала по нему. Какая жалость!
– Значит, тетушка, вы знаете о том, что может связывать эти семьи?
– Отцов или сыновей?
– Безразлично.
Генриетта задумчиво поднесла ноготок к губам.
– Кажется, я припоминаю, что несколько лет назад они оба были замешаны в чем-то. Вот только в чем именно, не скажу точно.
– Скандал какой-нибудь?
– Нет. Уверена, что никакого скандала. Если я верно помню, в этом деле участвовал и Расселл Йейтс.
Брови Девлина удивленно поползли вверх.
– Расселл Йейтс? Становится интересно.
Этот джентльмен – одна из наиболее колоритных фигур в лондонском обществе, потомок знатной семьи, надумавший сколотить себе состояние пиратскими набегами. В свете много болтали о его преступном прошлом, о связях, которые он до сих пор поддерживает с контрабандистами и фритредерами[8]. Но последнее время эти слухи заглушались более пикантными. Рассказы о сексуальных склонностях Расселла Йейтса, несколько порочившие его мужественный образ, принадлежали к числу тех, которые не ведут в женском обществе. Обо всем говорилось лишь намеками, поскольку и для времени регентства, когда порок и грех стали образом жизни, некоторые темы оставались табу. Существовала грань, преступить которую означало не просто подвергнуться остракизму, но и навек стать изгоем общества. Бальный смертный приговор, если хотите.
Генриетта внимательно изучала выражение лица племянника, но не смогла ничего прочесть.
– Тебе знакомы слухи, что бродят о нем?
– Знакомы.
– Считаешь, они имеют… э-э… отношение к погибшим молодым людям?
– Понятия не имею. Во всяком случае, появляется новый угол обзора.
– Это несерьезно. Я ничего не знаю о молодом Стентоне, но никто не подозревал Барклея в отсутствии интереса к женщинам.
Девлин пожал плечами.
Тетушка плотнее сжала губы и раздраженно хмыкнула.
– Гендон сказал мне, что ты занялся расследованием последних убийств. Тебе не кажется, что с твоей стороны это несколько common[9], Девлин?
На лицо Себастьяна набежала было гримаса недовольства, но в то же мгновение растаяла.
8
Фритредерство – направление в экономической теории и политике, основные принципы которого – требование свободы торговли и невмешательства государства в частную предпринимательскую деятельность.
9
Простовато (фр.).