Страница 56 из 66
Он методично обыскал покои, начав с гардеробной, толком не зная, что ищет. Громила, побывавший здесь после смерти Гиневры, отчаянно пытался заполучить что-то. Удалось ему это или нет, Себастьян не знал.
Открыв шкаф возле большого гардероба, он нашел крошечные чепчики, украшенные кружевом и оборочками, они лежали среди стопок аккуратно сложенных миниатюрных платьиц и белых фланелевых одеялец, расшитых птичками и цветами. В груди у него как-то странно заныло, он быстро осмотрел полки и осторожно прикрыл дверцу.
Вернувшись в спальню, он остановился в центре ковра, задумчиво оглядывая солнечную комнату. На каминной полке Гиневра выставила коллекцию морских раковин, небрежно окруживших золоченые часы. Сувениры детства, проведенного в Уэльсе?
Заинтригованный, он подошел поближе, чтобы рассмотреть их, когда его взгляд поймал белое пятнышко в глубине холодного камина. Присев на корточки, он выцарапал из решетки плотно скомканный листок бумаги.
Себастьян выпрямился, расправил бумагу и разгладил ее на мраморной каминной доске. Это была короткая записка, начертанная решительным мужским почерком.
Любимая, я должен снова тебя увидеть. Прошу, позволь мне все объяснить. Встретимся в среду в «Гербе Норфолка» на Гилтспер-стрит, Смитфилд, захвати с собой письмо. Пожалуйста, не подведи меня.
Подпись была небрежная, но вполне разборчивая.
Вардан.
ГЛАВА 56
Не сразу, но все-таки Себастьян выследил шевалье де Вардана в клубе «Уайтс» на Сен-Джеймс-стрит.
– Вон он идет, хозяин, – сказал Том, спрыгивая с запяток, чтобы принять лошадей.
Шевалье спускался по ступеням клуба в компании другого молодого щеголя, когда Себастьян остановил двуколку у тротуара.
– Можно вас на два слова, сэр? – прокричал он.
Шевалье обменялся несколькими шутками со своим приятелем, а потом не спеша направился к двуколке.
– В чем дело, милорд? – спросил он с улыбкой, но в его взгляде читалась настороженность.
– Не согласитесь ли проехаться со мной немного? – Себастьян вернул ему улыбку. – Я хотел бы вам кое-что показать.
Секунду шевалье пребывал в нерешительности, но потом пожал плечами и запрыгнул в коляску.
– Отойди в сторону, – прокричал Себастьян мальчику, собираясь подстегнуть лошадей.
– Так что там у вас? – спросил Вардан, когда Том забрался на свое место, на запятки.
– Мне было бы любопытно услышать ваш комментарий. – Не переставая следить за дорогой, Себастьян вынул из кармана мятую записку и протянул шевалье.
Он услышал, как у Вардана участилось дыхание, едва он прочитал записку. Пальцы его крепко сжали бумагу, лицо выражало ярость, когда он поднял голову и поймал испытующий взгляд Себастьяна.
– Откуда она у вас?
– Записка закатилась за каминную решетку в спальне леди Англесси.
– Но… я не понимаю. – Он постучал второй рукой по смятому листку, не скрывая злобы. – Я этого не писал.
– Так это не ваш почерк?
– Нет. – Вардан недоуменно покачал головой. – Почерк похож, но не мой. Говорю же, я не писал ничего подобного.
Если это и была ложь, то очень умелая. Себастьяну встречались люди, которым ложь давалась с легкостью и показной искренностью, сразу даже и не заподозришь в них врунов. Кэт, например, умела так лгать. Этот дар отлично ей пригодился на сцене.
– Как вы думаете, могло ли это сходство обмануть леди Англесси? – спросил Себастьян, оставив при себе свои размышления.
Вардан снова пробежал глазами записку.
– Очевидно, так и произошло. А эта гостиница… «Герб Норфолка»… она туда ездила в тот день, когда погибла?
Себастьян кивнул.
– Что за письмо она должна была с собой привезти?
– Понятия не имею, – ответил Вардан, глядя прямо в глаза Себастьяну немигающим взглядом.
На этот раз Себастьян подумал: «Последняя реплика далась тебе не так хорошо, друг мой». Свернув к воротам Гайд-парка, он сказал:
– Расскажите мне о вашей ссоре.
Впалые щеки шевалье слегка окрасились румянцем.
– Что еще говорить? Она хотела уйти…
– Нет, – сердито оборвал его Себастьян. – Это уже перебор. Англесси при смерти, о чем знала его жена. У нее не было причин покидать его, а наоборот, были все причины остаться.
На секунду Себастьяну показалось, будто Вардан намерен нагло возразить, но тот лишь скривил губы и с шумом выдохнул, словно долго сдерживал дыхание.
– Ладно. Признаюсь, я все придумал.
– Насчет ссоры, – не отступал от своего Себастьян. – Что вы все-таки скажете?
Вардан вздернул подбородок.
– То, что случилось той ночью, касалось только нас с Гин и не имеет отношения к ее смерти.
– Записка говорит об обратном.
– Повторяю, наша ссора не имеет отношения к ее смерти.
– Уверены?
– Да!
Себастьян сомневался, но решил пока оставить этот вопрос. Тот, кто послал записку, – будь то Вардан или кто другой – очевидно, знал о ссоре. Знал и воспользовался ею, чтобы заманить Гиневру Англесси в ловушку.
– Как, по-вашему, – продолжил Себастьян, делая вид, якобы все его внимание поглощено лошадьми, – кто на самом деле ее убил?
Вардан уставился на животных, их гривы слегка колыхались на ветру, движения были размеренны. Выждав немного, он ответил:
– Когда я услышал о ее смерти, то, естественно, заподозрил Бевана Эллсворта. Потом я узнал, что ее нашли в объятиях принца, и подумал на него. Отчасти я до сих пор подозреваю Эллсворта, хотя вы говорите, будто он не мог этого сделать, ибо в тот день был занят другими делами. – Шевалье провел ладонью по лицу. – И что теперь? Не знаю. Просто не знаю, – тихо повторил он.
Себастьян вынул из кармана ожерелье с голубым камнем и протянул Вардану.
– Приходилось видеть раньше?
Шевалье взглянул на ожерелье, и глаза его широко раскрылись, но не от удивления, а скорее от ужаса.
– Боже милостивый. Откуда оно у вас?
Себастьян пропустил серебряную цепочку между обтянутыми перчаткой пальцами.
– Оно украшало шею леди Англесси, когда ее нашли в Павильоне.
– Что? Но ведь это… – Он умолк.
– Невозможно? Почему? Вы уже видели его раньше? Где?
Вардан бросил взгляд на парк. Даже в столь ранний час в парке было много гуляющих. Утро выдалось ясное, с чистого голубого неба светило теплое солнце. Но на горизонте уже начали собираться темные облака, предвещая дождь до наступления ночи.
– Летом, когда мне было лет двенадцать-тринадцать, мать отвезла нас на юг Франции. В то время воцарился мир, если вы помните. Продлился он недолго, но мать скучала по Франции и хотела, чтобы мы увидели эту страну. В поездку мы взяли с собой Гиневру.
– Одну только леди Гиневру?
Вардан покачал головой.
– Моргану тоже. Остановились мы у каких-то знакомых, в замке возле Канн. Каким-то образом они умудрились пережить революцию, хотя для них наступили тяжелые времена. Там мы познакомились с одной женщиной, англичанкой, которая тоже у них гостила. Ожерелье принадлежало ей. Она рассказала о нем странную историю – якобы давным-давно оно было собственностью любовницы Якова Второго и всегда само выбирало себе следующего хозяина, становясь теплым в его руке.
Шевалье откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди.
– Я не поверил ни одному слову, хотя легенда мне показалась чудесной. Но когда женщина сняла ожерелье с шеи и отдала Гиневре… – Голос его осекся.
– Оно потеплело?
– Да. Из него разве что искры не сыпались. – Шевалье отрывисто рассмеялся. – Знаю, это звучит неправдоподобно. Помню, еще Моргана так приревновала, что практически выхватила у сестры ожерелье. Но оно тут же вновь стало холодным.
Себастьян пристально взглянул на Вардана. Когда он описывал ожерелье Моргане, она заявила, что понятия не имеет, о чем идет речь. Неужели она просто забыла о том случае? Или, наоборот, слишком хорошо помнила?
– А та женщина… подарила Гиневре ожерелье?
– Нет. На этом все и закончилось. Последний раз, когда я видел ожерелье, оно по-прежнему было на шее англичанки. Все произошло восемь или девять лет назад.