Страница 68 из 70
ГЛАВА 63
Стоя на краю дока, сэр Генри Лавджой смотрел, как виконт выкарабкивается из воды по грубой лестнице. Переводя дух, виконт огляделся по сторонам, и его нечеловеческие янтарные глаза блеснули желтым в отблесках пожара.
Мужчины уставились друг на друга. Девлин дышал так тяжело и часто, что промокшая, окровавленная грубая ткань его рубашки дрожала при каждом вздохе.
Первым заговорил Себастьян.
– Где Том?
– С ним все в порядке. Я перехватил его прямо перед домом вашего отца на Гросвенор-сквер. Да-да, – добавил он, увидев, как нахмурился Девлин. – Я подслушал, что вы приказали ему там, в «Розе и кресте».
– И?
Лавджой прочистил горло.
– Я нашел у него в кармане записку Уилкокса.
– Но она не подписана.
– Да. Вынужден признаться, что поначалу я не поверил столь длинной и весьма запутанной истории.
Но маленький воришка предусмотрительно обчистил бумажник его милости Уилкокса, что добавило весу его рассказу.
Выбравшись на доски, в прилипшей к телу одежде, виконт присел рядом с неподвижным, окровавленным телом женщины. Лавджой замер.
– Она…
– Нет.
Девлин поднял Кэт на руки. Ее кровь струилась сквозь его пальцы. Ветер разметал темные пряди, бросил их ей в лицо. Она шевельнулась, хрипло забормотала, и он прошептал ей что-то успокоительное прямо в ухо.
Затем он снова поднял взгляд и посмотрел на Лавджоя.
– И сколько же вы на сей раз подслушали?
Сэр Генри Лавджой, твердый приверженец закона и истины, прибывший к бухте как раз вовремя, чтобы увидеть, как голова Уилкокса скрывается под водой, натянуто улыбнулся и сказал:
– Достаточно.
ГЛАВА 64
Себастьян смотрел, как слабое дыхание Кэт еле заметно поднимает ее грудь под отороченным кружевом покрывалом. Как золотистые отблески пламени свечей играют на ее бледных веках, закрытых в тихом сне.
Он стоял у ее постели, небрежно набросив на плечи халат. Брук-стрит погрузилась в тишину ночи. Так странно снова было оказаться в собственном жилище, иметь возможность одеться в свежее тонкое белье и шелк. Он был дома, в безопасности, но все же какое-то тревожное ощущение, неудовлетворенность шевелились в душе.
– Она выздоровеет, Себастьян. – К нему подошел Пол Гибсон. – Я посижу с ней. Тебе надо отдохнуть хоть немного. Ты сам немало крови потерял.
Себастьян кивнул. Перевязанные плечо и нога жестоко болели, заставляя острее чувствовать все синяки, ссадины и порезы, полученные за последнюю неделю. Ему казалось, что он сто лет не спал.
– Позови меня, когда она проснется, хорошо?
– Конечно.
Уже направляясь в свою комнату, Себастьян услышал из холла внизу сердитый, громкий мужской голос.
– Да пошел ты, наглец! – ругался граф Гендон. – И к черту приказы! Я хочу видеть моего сына!
Себастьян остановился наверху лестницы.
– Отец.
Гендон поднял взгляд. Чувства вихрем сменяли друг друга на его бледном, измученном лице, пока Себастьян, прихрамывая, спускался к нему.
– Я слышал, ты ранен.
– Пустяки, – ответил Себастьян, приглашая отца в гардеробную.
Гендон тщательно притворил за собой дверь.
– Я имел встречу с лордом Джарвисом и сэром Генри Лавджоем по поводу Уилкокса. Ситуация весьма щекотлива, поскольку завтра принц станет регентом. Близкий друг принца замешан в таких ужасных преступлениях, да еще именно сейчас…
– Ужасно некстати. И что предлагает Джарвис? Уверен, что он нашел какое-то решение.
Себастьян говорил так легко и небрежно, что граф нахмурился.
– На самом деле предложил-то я. Убийства Рэйчел Йорк и Мэри Грант будут приписаны тому французу, Пьерпонту.
– Конечно. Как вовремя он сбежал из страны. – Себастьян подошел к камину, уставился в огонь. – А смерть Уилкокса?
– А это дело рук грабителей, которые подожгли склад. У реки ночью опасно.
– Аманда будет довольна. Имя семьи не покроется позором, и в следующем году Стефани спокойно выйдет в свет. – Себастьян бросил взгляд через плечо. – Вы в курсе, что она знала?
– Что знала? Что это Уилкокс убил тех двух женщин? Не могу поверить. Даже Аманда на такое неспособна.
Себастьян мрачно улыбнулся.
– Но в отличие от вас она не знала о французских связях своего мужа.
Себастьян не ждал извинений от отца – их и не последовало. Но тем не менее он ожидал неизбежного вопроса.
Гендон прокашлялся.
– Как полагаю, именно Уилкокс забрал с трупа Рэйчел аффидевит леди Гендон?
– Да. Хотя по его словам я понял, что тот снова пропал. Он подумал, что это я его украл.
Гендон стоял неподвижно. На висках его высыпали бисеринки пота.
– Он не у тебя?
– Нет.
Граф отвернулся, провел рукой по лицу, словно пытался все это переварить. Прошло несколько мгновений.
– А та женщина? Мне сказали, что она серьезно ранена.
– Она потеряла много крови, но врачи говорят, что жизненно важные органы не задеты. Если не будет заражения крови, то выздоровеет.
Гендон подвигал челюстью.
– Полагаю, она рассказала тебе, что произошло между нами шесть лет назад.
Себастьян уставился на отца.
– Я сделал то, что считал тогда верным, – продолжал Гендон резким голосом. – Я думал, что был прав. Такой брак мог разрушить твою жизнь. Слава богу, она сама это поняла.
– И сколько вы ей предложили? – тихим и угрожающим голосом проговорил Себастьян.
– Двадцать тысяч. Не много есть женщин на свете, способных отказаться от таких денег.
– Она отказала вам?
– Ну да. То есть ты хочешь сказать, что она тебе не рассказала?
– Нет.
Кэт медленно приходила в себя. Жгучая боль, которую она помнила с прошлой ночи, утихла, оставив только тупое пульсирующее напоминание в боку.
Комната с темно-синими шелковыми шторами и золоченой мебелью была ей незнакома, но человека в лосинах и сапогах, который сидел, скрестив руки, в обитом гобеленовой тканью кресле, она узнала. Наверное, он почувствовал ее взгляд, поскольку повернулся к ней и накрыл ладонью руку, лежавшую на стеганом одеяле.
– Я знала, что ты придешь за мной, – сказала она, удивляясь, насколько хриплый у нее голос.
Девлин покрепче сжал ее руку.
– Кэт. Господи. Прости меня, пожалуйста.
Она улыбнулась: это было так похоже на него – винить себя в том, что он вовлек ее в расследование смерти Рэйчел. А затем ее улыбка угасла, ибо он не догадывался, насколько глубоко она увязла в связанных со смертью Рэйчел событиях еще до того, как он пришел просить ее о помощи.
– Вчера вечером у меня был долгий разговор с Гендоном, – сказал он, нахмурившись. На скулах его заиграли желваки. – Почему ты не сказала мне правды?
– О чем ты? – Она старалась говорить ровным голосом, хотя сердце болезненно забилось в груди. – Правд много, и некоторых лучше не знать.
– Правду о том, что случилось шесть лет назад.
– А, ты об этом. – Она тихо рассмеялась, надеясь, что ни о чем другом он спрашивать не станет.
Но он продолжал смотреть на нее с прежним упорством, и она поняла, что ему необходим ответ. Значит, надо облечь его в самую небрежную форму.
– Скажи я тебе об этом, стало бы только хуже. Подобное благородное самопожертвование достигает своей цели, только оставаясь тайным.
Уголок его рта дернулся в подобии улыбки.
– Тебе следует поумерить свое стремление к мученичеству.
Она взяла его за руку, сжала.
– Твой отец был прав. Он сказал, что, если я действительно тебя люблю, я не стану выходить за тебя.
Его глаза всегда вызывали восхищение. Дикие, пронзительные, сейчас они горели гневом и болью.
– Значит, ты соврала ради моего же блага.
– Да.
– Будь ты проклята. – Он вскочил, отвернулся. Затем обернулся к ней снова. Ноздри его раздувались, грудь резко вздымалась. – Я бы сделал тебя своей женой. Ты не имела права решать за меня!