Страница 15 из 70
Кэт бросила на пол каминные принадлежности, и они упали с металлическим стуком.
– Когда ей было пятнадцать, она сбежала.
Он пристально рассматривал Кэт. Ему были известны кое-какие подробности из ее прошлого, она рассказывала о том, что случилось с ней после убийства отца и матери.
– Тогда она и попала в Лондон?
– Конечно, – ответила Кэт, стараясь, чтобы голос ее звучал ровно. – Как и все юные девушки, с надеждой начать новую жизнь.
Это была старая история. Невинные создания – порой даже девочки лет восьми-девяти – обманом попадали в торговлю телом через легионы сводней, охотившихся за несчастными. Рэйчел попала в лапы такой прежде, чем успела покинуть дилижанс.
– Вы познакомились с ней когда она начала служить в театре?
Кэт покачала головой, и на губах ее появилась печальная улыбка.
– Мы встретились на Лондонском мосту. Был декабрь, это я точно помню. До Рождества оставалось несколько дней. Я отговорила ее бросаться в Темзу.
– И нашли ей работу актрисы?
Кэт пожала плечами.
– Она была умненькой, с хорошим произношением и как раз с таким личиком и фигуркой, которые нравятся мужчинам. Она была рождена для сцены.
– Так что она делала в церкви Сент Мэтью на Полях во вторник вечером? Вы не знаете?
Кэт покачала головой.
– Я не замечала за ней особой религиозности.
Себастьян подошел к ней, не сводя с ее лица своих странных янтарных глаз. Это было неприятно.
– О чем вы умалчиваете?
Кэт мягко, умело рассмеялась.
– Не понимаю, что вы имеете в виду.
Он протянул руку, словно собирался погладить ее по щеке, но остановился.
– Вы чего-то боитесь. Чего же?
Она заставила себя стоять очень-очень спокойно.
– Конечно боюсь. У нас с Рэйчел было много общих друзей и приятелей.
Она смотрела, как шевелятся его губы, когда он говорит.
– Ту Кэт Болейн, которую я знал, не так просто было испугать.
– Возможно, вы знали ее не так хорошо, как вам казалось.
– Очевидно, нет, – сухо сказал он и отвернулся. – А насколько хорошо вы знали Рэйчел?
– Вероятно, я была с ней ближе, чем кто бы то ни было, но даже и я знала ее не так уж хорошо. – Кэт помолчала, пытаясь вложить в слова то, что ему следовало понять. – Хотя Рэйчел и было всего-то восемнадцать, жизнь сильно искалечила ее. Ожесточила. В ней была какая-то расчетливость. Она могла быть холодной, даже безжалостной, если приходилось.
– У вас много общего.
Укол был так быстр и неожидан, что у Кэт чуть дыхание не перехватило. Она не думала, что он до сих пор способен затронуть ее сердце. Она вообще не думала, что на это хоть кто-то способен. Она глянула в сторону залы. Дом был молчалив, тишину нарушали лишь цоканье копыт на улице за окном да крики уличных торговцев: «чиню стулья» и «купите крысоловку!»
– Не надо было вам сюда приходить, – сказала девушка.
Он улыбнулся в ответ, и глаза его мягко блеснули – как же хорошо она это помнила!
– А что? Боитесь, что лорд Стонли проснется и увидит, что вы сбежали из постели? Боюсь, он еще пару часов даже и не пошевелится.
– Откуда вы знаете…
– Что он здесь? Я видел, как он входил сюда в цилиндре и с тростью.
То, что он вошел сюда с тростью и в цилиндре, могло сказать Девлину, что у нее гость, но откуда ему знать имя человека, который будет спать в ее постели? Эта информация, насколько она знала, добывается заранее. Она говорила себе, что ее это не волнует, и понимала, что пытается закрыть глаза на очевидные вещи.
– Значит, вы вошли через передний вход? – сказала она беспечно.
Она заметила, что у него есть привычка отвечать вопросом на вопрос.
– Где жила Рэйчел?
– В Дорсет-корт. Но вам не следует туда идти, – торопливо добавила она, – если вы это имеете в виду.
– А почему бы и нет? Если ее горничная сказала, что Рэйчел отправилась в церковь Сент Мэтью на свидание со мной, то мне надо знать почему.
– За домом следят.
Он склонил голову набок, озадаченно глядя на нее.
– Откуда вы знаете?
Ей сообщил об этом Лео, который прошлым вечером заходил в театр после спектакля. В данных обстоятельствах, говорил он, с его стороны было бы неосторожно там появляться. И потому он отдал Кэт приказ, оформленный как предложение: у Кэт могут оказаться собственные причины позаботиться о том, чтобы после Рэйчел не осталось ничего подозрительного.
– Это всем известно. – Она помолчала, затем сказала с профессиональной небрежностью. – Я могла бы пойти сама. Поговорить с горничной. Может, даже посмотреть, не найду ли я чего-нибудь. У Рэйчел была записная книжка с датами свиданий. Так мы могли бы что-нибудь узнать.
Он подошел и встал перед ней.
– Вы?
Она подняла голову и ответила ему твердым взглядом. Кэт пришло в голову, что в Девлине она может найти весьма полезного союзника, куда более ее заинтересованного в выслеживании человека, с которым Рэйчел встречалась в той церкви. Штука была в том, как позволить ему увидеть не более того, что может понадобиться для поимки убийцы Рэйчел.
– Вы знаете, я могу это сделать.
Он знал. Он знал, что она несколько лет провела, будучи еще девочкой, в одном из самых известных в Лондоне воровских притонов, обучаясь на карманницу. И шлюху.
Кэт подумала, что он может и отказаться. Но вместо этого он неожиданно согласился:
– Ладно. Хотя не перестаю удивляться, зачем вам это надо.
– Да ради старого доброго времени. Почему бы и нет? – предположила она.
– Возможно. А может, потому, что вам страшно. Хотя вы и не говорите почему.
На мгновение ей показалось, что на сей раз он коснется ее. Но тут раздались шаги наверху.
– Уходите, – быстро сказала она. – Завтра рано утром я расскажу вам, что мне удалось узнать.
Намек на улыбку сделал складки по сторонам его рта глубже.
– Я вас найду.
Она позволила себе медленно улыбнутся.
– Зачем? Вы мне не доверяете?
– А вы сами доверяли бы?
Улыбка Кэт угасла. Однажды она призналась ему, что любит его больше жизни и никогда никуда не отпустит. А потом заявила, что солгала, и причинила ему такую боль, что нанесла рану даже собственному сердцу.
– Нет, – сказала она и повернулась к лестнице, оставив его одиноко стоять в холодном свете утра.
ГЛАВА 14
Сэр Генри Лавджой относился к своей должности старшего магистрата на Куин-сквер очень серьезно. Он часто приходил в присутственное место рано утром, чтобы просмотреть свои заметки по текущим делам и изучить копии решений коллег-магистратов.
Он полагал, что все это – результат его воспитания: въедливость и привычка к работе. Он родился в состоятельной и почтенной купеческой семье и в середине жизни решил стать магистратом, добившись к этому моменту некоторого достатка. Великого состояния он не нажил, но вполне комфортную жизнь обеспечил.
На эту перемену в привычном укладе Лавджой решился не так-то и легко, поскольку был человеком методичным и никогда ничего не делал без тщательного предварительного обдумывания. У него имелось достаточно причин к такой перемене занятий, и не последней из них являлась убежденность в том, что бездетный мужчина должен оставить после себя хоть какой-нибудь след, сделать что-то для общества. У сэра Генри детей не было.
Он сидел за своим рабочим столом, обернув шею кашне, чтобы защититься от утренней прохлады, когда в открытых дверях появился Эдуард Мэйтланд.
– Сыщики уголовного суда накрыли Девлина в старой харчевне на Пудинг-роу, близ Сент-Джайлза.
– И? – оторвался от заметок Лавджой.
– Он вылез в окно и удрал по крыше.
Сэр Генри выпрямился и снял очки.
– Я послал ребят порыскать по округе, – сказал Мэйтланд. – Хотя, осмелюсь заметить, толку в этом мало.
– Интересно. – Лавджой сунул в рот дужку очков. – А почему вы решили, что он все еще в Лондоне?
– Думаю, ему просто некуда бежать.