Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 42 из 94

Поведение Кэтлин существенно изменилось после того, как она вошла в образ отчаянной, свободолюбивой женщины, какой была Эмералд. В глазах искрилась энергия, кожа, быстро приобретшая на солнце золотистый оттенок, ожила и стала упругой. На губах все чаще играла ее прежняя обворожительная улыбка, хотя к ней и примешивалась теперь изрядная доля цинизма. Чаще стал слышен ее звонкий смех. Ее осанка и походка стали более уверенными и решительными, и, как подметила Изабел, она больше не злоупотребляла спиртным.

Доминик великодушно предложил выполнять на «Волшебнице» обязанности первого комендора. Впрочем, помимо великодушия им двигало еще и желание быть поближе к Изабел. Кэтлин, догадавшись об этом, приняла его предложение. Доминик был одним из лучших комендоров, и Кэт с радостью восприняла его присоединение к своей команде.

Жан, не часто сталкивавшийся с Кэтлин в бытность ее пираткой Эмералд, сначала не разрешил ей выходить в свои «рейды мщения» одной. Он не видел ее в действии и, прежде чем позволить действовать без его помощи, хотел убедиться в ее способностях собственными глазами. Поэтому он предложил провести их первую операцию совместно. «Прайд» играл бы в ней роль корабля сопровождения.

Кэтлин про себя усмехнулась недоверчивости Жана, но решила не спорить, дав ему возможность самому оценить ее пиратские таланты. Приятно было сознавать, что кто-то беспокоился о ее безопасности. К тому же у двух судов было больше шансов на победу в столкновении с английским корветом.

Чтобы еще больше улучшить настроение Кэтлин, Доминик подарил ей попугая. Весело поблескивая темными глазами, он с усмешкой объяснил:

— Ни один настоящий пират не может обходиться без попугая.

— А где же тогда твой собственный, Дом? — хитро спросила Кэтлин.

— Ну, я рассчитывал, что старина Пег-Лег будет отчасти и моим.

— Пег-Лег, — повторила Кэтлин. — Где, позволь спросить, ты приобрел это красочное создание? — Она была очарована яркой красно-желто-зеленой окраской птицы.

Улыбка Доминика стала прямо-таки дьявольской.

— Попробуй догадаться. Поверь, Пег-Лег сам снабдит тебя множеством ключей в самом недалеком будущем.

— А почему его зовут Пег-Лег[5]? — спросила Изабел, с любопытством глядя на птицу.

Доминик пожал плечами.

— Я думаю, потому что он по большей части стоит на одной ноге.

— Что ж, какой-то смысл в этом есть, — суховато усмехнулся Жан. Он вроде бы узнал в попугае птицу из таверны в Новом Орлеане, в которую частенько захаживали грубые, неотесанные матросы. Вообще-то он был доволен тем, что Доминику пришла в голову мысль подарить Кэтлин попугая, но сожалел, что не додумался до этого сам. Во всяком случае попугай наверняка будет хорошей компанией для Кэтлин в ее самые одинокие часы. Жан был уверен, что она сумеет по достоинству оценить несколько необычный набор слов и фраз, которыми изъяснялся Пег-Лег.

В тот вечер Кэтлин, готовясь ко сну, стала разговаривать с попугаем, сидевшим на жердочке в углу ее каюты.

— Ты очень красивая птица, — сказала она.

— Нехорошая птица! — завопил попугай.

— Красивая птица! — поправила Кэтлин.

— Нехорошая птица, — повторил Пег-Лег.

Покачав головой и усмехнувшись, Кэтлин закончила раздеваться и, голая, потянулась за ночной рубашкой. Раздался пронзительный похотливый свист, и она замерла. Рот у нее открылся, и она повернулась к птице.

— Это ты сделал? — осуждающе спросила она. Она готова была поклясться, что в ответ попугай

подмигнул ей. Затем, когда она снова отвернулась, чтобы взять рубашку, он свистнул еще раз.





— Черт возьми! — изумленно выругалась Кэтлин. Натянув рубашку, она забралась под одеяло, весело посмеиваясь. — Ты прав, Пег-Лег, ты и вправду нехорошая птица. Ну подожди, доберусь я до Доминика.

Незаметно пролетел январь. «Волшебница» и «Прайд» бороздили моря в поисках британских кораблей. Изредка они нападали на какое-нибудь испанское судно, делая это, главным образом, ради добычи и по просьбе Жана. Жан давно ненавидел испанцев, и, как он объяснил Кэтлин, удовлетворяя таким образом ненависть, он еще получал немалую прибыль. Нападение на британские военные корабли было занятием невыгодным, зато грабеж испанских судов давал немалый доход. Кэтлин не возражала. Ей, как и Жану, надо было платить своей команде.

Но главной их целью были все же английские корабли. В первый раз они наткнулись на английский корабль, находясь всего в нескольких днях пути от Гранд-Тера. Англичане, увидев, что им навстречу движется не один, а два корабля, развернулись и обратились в бегство. Кэтлин с Жаном пустились в погоню. «Волшебница Эмералд», будучи более быстроходным судном, обошла сбоку вражеский корвет, оставаясь при этом вне пределов досягаемости его орудий, и перерезала ему путь спереди. Жан тем временем зашел ему в тыл. Таким образом они избежали опасных бортовых залпов и зажали судно как в тиски, прежде чем оно сумело осуществить какой-либо маневр и причинить им вред.

Кэтлин с огромным удовольствием отметила настороженное выражение, появившееся на лицах английских моряков, когда они увидели, что на обоих атакующих их кораблях развевается не звездно-полосатый флаг, а «Веселый Роджер». Всем было известно, что череп и скрещенные кости являлись символом пиратов, и при виде этого флага даже самых смелых пробирала дрожь.

Обнажив шпагу, Кэтлин перепрыгнула на борт корвета, Финли держался вплотную за ней. Кэтлин придерживалась правила сражаться парами и всегда советовала своей команде делать то же самое. В этом случае у каждого имелся партнер, защищающий его со спины. Она соблюдала это правило уже долгие годы, и оно сослужило ей хорошую службу.

В знак уважения к лидерству Жана она позволила ему взять на себя капитана, а для себя выбрала старину рулевого. Высокий, худой моряк возвышался ад ней. Она с вызовом посмотрела ему в лицо. Одно преимущество она получила сразу же: он уставился на ее соблазнительные формы, которые подчеркивал нарочито смелый наряд. Когда первое потрясение прошло, на лице его, как Кэтлин и ожидала, появилось похотливое выражение.

Она подняла шпагу, звонко выкрикнув:

— En garde![6]

Широкая глупая ухмылка раздвинула губы рулевого.

Черт побери! Француженка!

Ошибаешься, тупая ты башка, — проронила Кэтлин. — А теперь вытаскивай шпагу или я убью тебя, как собаку. Выбирай сам, мне все равно.

Улыбка исчезла, сменившись хмурым оскалом.

— Ты на это напросилась, — прорычал матрос, выхватывая свою шпагу.

С первых ударов Кэтлин поняла, что фехтовальщик он никудышный. В течение каких-то секунд она обезоружила его, нанеся при этом глубокую рану в бедро.

Следующий ее противник был немногим лучше, и лишь третий оказался на высоте. Она отразила его первый удар, и ее сразу охватило возбуждение. Сейчас перед ней был человек, который, по крайней мере, мог отличить один конец шпаги от другого. Он снова сделал выпад, и снова она парировала его. Грациозно двигаясь, Кэтлин держалась на безопасном расстоянии от противника, парируя его удары и выискивая слабые места. Быстрый ложный выпад заставил его открыться, и ее клинок безошибочно вошел ему в сердце. Это был смертельный удар, каким и надлежало завершить поединок с достойным противником.

К концу сражения Жан обезоружил капитана, а многие английские матросы лежали на палубе мертвые или раненые. Остальные в страхе поспешили сдаться. Даже Изабел, за которой бдительно присматривал Доминик, самостоятельно справилась со своим противником.

С угрюмым удовлетворением Кэтлин наблюдала, как тела убитых выбросили за борт. Ни на секунду в ней не шевельнулись угрызения совести. Она думала о Риде и чувствовала, что ее действия вполне оправданы. Эти люди должны были заплатить за то, что отправились воевать. Врагов не целуют в щечку и не желают им всех благ.

Еще раньше они с Жаном договорились, что будут поровну делить все захваченные суда. Этот первый трофей достанется Жану, его отправят на Гранд-Тер. Следующий будет отдан Кэтлин. Она уже решила, что половину захваченных судов присоединит к своему флоту и отошлет их в Саванну. Другую половину в память о Риде она собиралась отдать правительству для укрепления американского флота.

5

Деревянная нога (англ.).

6

Термин в фехтовании.