Страница 36 из 49
— Даже если бы я точно это знала, — продолжала Халла, — ты ни за что не сможешь освободить нас, добежать до оружия и вовремя вернуться. Я полагаю, что ты очень хорошо владеешь своим мечом, но ты же не можешь сражаться против сразу тысячи копий, летящих на тебя со всех сторон. Разве что, — ее лицо осветилось надеждой, — эта твоя игрушка может служить не только мечом, но и щитом.
— Нет, — признался Люк, — это только меч. Давно вы здесь привязаны?
— Почти полдня, и у меня мочевой пузырь уже разрывается, — сообщила им Халла. — Они все это время спорили, каким способом лучше нас убить. Лично против нас они ничего не имеют… просто они вообще не любят людей и им подобных. Неудивительно, если они имели возможность наблюдать, как шахтеры обращаются с зеленушками. Не думаю, чтобы наши друзья ковеи сильно переживали, если все люди на Мимбане вдруг сорвались бы с места и отчалили.
— Скажи им, что мы не похожи на местных людей, — настаивал Люк, всматриваясь в круг враждебных лиц. — Скажи им, что мы тоже не хотим иметь ничего общего с местной публикой.
— Это племя — они не философы, Люк, мальчик, — терпеливо объяснила Халла. — Их концепция управления проста до чертиков. Ты не можешь объяснить ковеям, что такое, например. Восстание. Но я думаю, прибавила она, осторожно посмотрев из-за спины Люка на трех вождей, все еще возбужденно споривших между собой, — один шанс они нам дадут.
— Не верю, — возразила Принцесса, сверкая глазами на старуху. — Разве мы дали бы еще один шанс врагу, убившему четверых из нас?
— Судя по тому, что сказал тот парень с дырой в плече, который прибежал перед вами, вы убили только двоих. Остальные просто ранены. По-видимому, для ковеев смерть — это нечто неизбежное, то, что случается каждый день. Это же первобытное общество, вспомни! В их представлении те двое, которых вы прикончили, просто отправились к праотцам немного раньше назначенного им срока. Один из вождей даже только что обругал погибших за то, что они приняли неверное решение. Говорит, им надо было дождаться подкрепления. Он утверждает, что здесь нет вашей вины, виноваты сами погибшие: они сделали глупость, им следовало лучше знать.
— Какое варварство, — прошептала Принцесса.
Вид у Халлы был самодовольный:
— А о чем я вам твержу все это время? В любом случае, туземец, которому ты разрезал плечо, Люк, говорит…
— Это не он, — возразила Принцесса. — Это я.
— О! — Принцесса тут же сильно поднялась во мнении Халлы. — Так вот, он распространяется о том, какой ты великий воин, Люк.
Люк был расстроен этим восхищением, вызванным поступком, который сам он презирал:
— Лучевой меч против топоров и копий — не слишком честная битва.
Халла закивала в знак согласия:
— Об этом-то они сейчас и спорят.
— Я что-то не совсем понимаю тебя, Халла.
— Я попыталась все им рассказать, Люк, мальчик, — объяснила Халла, — пока вы с девушкой спускались с той груды камней. Я пыталась их убедить, что мы не только с другой планеты и являемся другой разновидностью человечества, чем шахтеры, но что вы оба боретесь против людей на поверхности и если победите, выбросите их с Мимбана. И тогда ковеи снова смогут бродить по земле, когда им заблагорассудится.
— Один из вождей, — продолжала она, — целиком стоит за это. Второй думает, что я самая большая лгунья за всю историю их расы, а третий колеблется. Из-за этого и весь сыр-бор: каждый их первых двоих убеждает третьего принять его точку зрения.
— А что это за предложение? — поинтересовалась Принцесса.
— А, это, — Халла ухитрилась принять смущенный вид. — Я предложила, раз уж они не могут сами решить, где тут правда, пусть рассудит Кану. Нисколько я понимаю, Кану — их местный бог, решающий все споры. Все, что требуется сделать нашему великому воину, чтобы убедить Кану, что мы говорим правду, — это победить одного из героев племени.
Люк заморгал:
— Ну-ка, еще раз, пожалуйста, Халла.
— Не волнуйся, — заверила его Халла. — Помни, на твоей стороне Сила.
— Сила? Я предпочел бы свой меч.
Халла покачала головой и сказала извиняющимся тоном:
— Мне очень жаль, Люк, мой мальчик. Но ты же сам сказал. Топоры и копья против меча — это нечестно.
Люк отвернулся, вид у него был обескураженный:
— Я ведь не борец, Халла, и ты переоцениваешь мое умение владеть Силой.
— Люк, эти существа ведь тоже не гиганты.
— Но и не карлики. А что если мы согласимся на это испытание, и я проиграю?
Халла ответила со своим обычным апломбом:
— Тогда нам, вероятно, перережут глотку каким-нибудь исключительно примитивным способом. — Люк сердито пнул ногой землю. — Пожалуйста, Люк. Я сделала все, что могла. Это наша единственная возможность Они не согласятся биться с кем-нибудь из язземов. Они не считают их разумными существами.
— Либо это, либо они не так первобытны, как ты думаешь, — заявила Принцесса.
— Дело даже не столько в этом, детка, а в том, что мы — люди, эксплуатирующие их землю. Так что нам придется доказать свою правоту перед ковеями.
Дальнейшее обсуждение было прервано, потому что что вожди неожиданно прекратили дискуссию. Один из них — Люк не мог отличить их друг от друга — обернулся и что-то прокричал Халле. Она напряженно вслушивалась, затем усмехнулась.
— Решено. Они готовы покориться приговору Кану, — она обратила пристальный взор на Люка. — Я старая женщина, Люк, но, как я тебе уже говорила, у меня в жизни еще большие планы. Не подведи меня.
— Ты должен победить, Люк, — сказала Принцесса, — если я не попаду на эту встречу с подпольем Серкарпуса, из-за нашего отсутствия они, в конце концов, вообще откажутся от идеи примкнуть к Союзу.
Люк переводил глаза с Халлы на Лею:
— Союз? А как же я? Не подводить ВАС? Так слушайте обе, — он постучал себя в грудь и посмотрел на Лею: — В конечном итоге мне важнее всего выжить, а не принести какую-то сомнительную патриотическую жертву. Или, — продолжал он обернувшись к Халле, — вытащить тебя из заварухи, которой ты должна была бы избежать. Это ведь у тебя опыт жизни на Мимбане.
— Люк, мальчик, — начала было Халла.
Отмахнувшись, он заставил ее замолчать:
— Не сейчас. Теперь это уже не имеет значения. — Он отдал лучевой меч Принцессе. — Ладно… Каковы правила? И с кем я должен сражаться? Давайте покончим с этим… так или иначе.
— Вы сражаетесь, — старательно перевела Халла, — пока один из вас не сдастся или не погибнет. Если сдаешься, говоришь «САЭН». Это не важно, поскольку, сдаваясь, ты ничего не выигрываешь.
Люк только фыркнул и направился к вождям. Теперь уже бурлила вся толпа, очевидно, в предвкушении предстоящей схватки. Люк обнаружил, что, несмотря на прохладу, с него начинает лить пот.
Толпа расступилась, и Люк впервые взглянул на ковея, с которым, по-видимому, ему предстояло сражаться. Его напряжение немного спало. Хотя и шире в плечах, существо было того же роста, что и он сам. И выглядело оно не особенно свирепым. В толпе были ковеи и более крупные, и более устрашающего вида. И все же этот скромный образчик был избранным чемпионом. Тому должна была быть какая-то причина, и Люку предстояло это выяснить скорее, чем он того желал. Он настороженно оглядел противника. В свою очередь, ковей так же внимательно оглядел Люка, низко поклонился и сделал несколько замысловатых движений обеими руками.
Будучи не в состоянии воспроизвести сложный ритуал, Люк отдал ему салют Союза повстанцев. Из толпы донесся шум, похожий на одобрительный рокот. Правда, это могло быть и их способом довести до сведения Люка, что сейчас его разорвут на мелкие кусочки, но он предпочитал думать иначе.
Ковей прошел мимо Люка и остановился на дальнем конце пруда.
— Что мне теперь делать? — спросил Люк, обернувшись к Халле.
— Ступай на эту сторону пруда и стань к нему лицом, — сказала она.
— Когда второй вождь — тот, в середине, у которого из-за ворота торчат синие иглы, — опустит правую руку, начинайте сражаться.